Чтение онлайн

Внезапно он окутался облачками белого желтоватого дыма, которые, слившись в сплошную пелену, скрыли его из вида. Потом он показался вновь, сопровождаемый тонкими полосами дыма, поднимающимися из орудийных портов. «Сибилла» вздрогнула под обрушившимся на нее невидимым смертоносным градом: с такой дистанции чугунные ядра размерами от крупного апельсина до небольшой дыни прошивали трехфутовой толщины борт, вырывая из него щепы размером с человеческую ногу, зазубренные и острые, как лезвие клинка.

Казалось, что «Сибилле» не пережить этот залп, но она продолжала идти. Для второго залпа французы использовали несколько орудий, заряженных картечью. Рэймидж видел, как дробь размером с голубиное яйцо отбросила человека от одного борта к другому, словно удар исполинского кулака, другие забились в конвульсиях, стоная от боли. Он видел, как некоторые из двенадцатифунтовых орудий «Сибиллы», весом в добрых четверть тонны каждое, отлетали прочь, сметенные ядрами с «Барраса», словно деревянные игрушки. А потом он лишился сознания.

Вскоре маленькая «Сибилла» была изрешечена до такой степени, что превратилась в дырявое корыто, полное дыма и пламени, страданий, стонов и смерти. И теперь, когда большая часть тех, кто делал корабль живым организмом, кто провел его через половину земного шара, лежали мертвые или раненые, заливая кровью палубу, которую драили дважды в день, казалось неуместным, даже кощунственным, что в небе все также мерцали звезды, волны весело плескались под волнорезом «Сибиллы» и разбегались за ее кормой, обозначая место, по которому только что прошел фрегат, чтобы через мгновение изгладить все следы его присутствия из своей памяти.

Рэймидж заставил себя отойти от фальшборта — опять он погрузился в размышления, в то время как собирался только удостовериться, что «Баррас» следует тем же курсом. Теперь для исполнения плана, который или спасет или погубит подчиненных ему людей, у него оставалось около десяти минут. Ему подумалось, что к встрече с этими самыми минутами он готовился все предыдущие восемь лет своей флотской службы.

Подошел боцман:

— Мы перенесли почти всех, сэр, осталось около дюжины. По моим подсчетам, в строю осталось меньше пятидесяти человек.

Рэймидж увидел, что помощник плотника ждет своей очереди.

— Почти шесть футов, сэр, — доложил он. — Чем глубже садится корабль, тем больше пробоин оказывается под водой.

Лейтенант заметил, что несколько десятков человек, собравшихся здесь, включая раненых, внимательно прислушиваются к их разговору.

— Замечательно, это старое корыто продержится еще какое-то время — сказал он. — Не будет необходимости мочить ноги.

Пустая бравада, но этих ребят нужно приободрить. Он посмотрел на «Баррас». Понимает ли капитан француза, что «Сибилла» еще не в его власти? В подзорную трубу он должен был видеть, что штурвала нет, и сделать вывод, что если бы фрегат мог управляться, то он уже сделал бы попытку спастись.

— Боцман, как только последний раненый окажется на палубе, соберите всех здоровых здесь. Мне также потребуется дюжины две топоров. Кстати, кто из мичманов отвечал за сигналы?

— Мистер Скотт.

— Отправьте нескольких человек разыскать его тело и забрать сигнальную книгу. Скажите людям, что никто не покинет корабль до тех пор, пока она не будет найдена.

К нему подошел старшина Джексон, американец, с брезентовым мешком в руках.

— Здесь все штурманские карты и лоции, судовой журнал и судовая роль, которую я разыскал в каюте казначея, сэр.

Рэймидж передал ему документы, взятые в каюте капитана, за исключением приказов адмирала.

— Положите все это в мешок. Матросы ищут сигнальную книгу. Позаботьтесь о ней, когда ее найдут. А пока дайте мне кортик.

— Сигнальная книга, сэр, — доложил моряк, протягивая ему тонкий томик, покрытый пятнами крови.

— Давай сюда, — сказал Джексон, и сунул книгу в мешок.

Рэймидж снова поглядел на «Баррас». Оставалось совсем немного времени.

— Боцман, где топоры?

— Готовы, сэр.

Вернулся Джексон, неся подмышкой пару кортиков.

— Это пригодится вам, сэр, — сказал он, протягивая ему рупор. Этот парень успевает подумать обо всем! Рэймидж пошел к корме, забрался на планширь, вдоль которого были развешены койки. «Будем надеяться, что французы не откроют огонь», — мрачно подумал он и поднес к губам громкоговоритель.

— Слушайте внимательно, ребята, и не бойтесь переспросить, если не поймете чего-нибудь. Если вы точно исполните мои указания, мы сумеем ускользнуть в шлюпках. Не в наших силах помочь раненым: ради них самих мы должны оставить их попечению французского хирурга.

У нас четыре шлюпки, способных держаться на воде. Когда я дам команду, у вас останется не более трех минут, чтобы занять места в шлюпках и начать грести что есть силы.

— Простите, сэр, но как мы сможем не дать линейному кораблю захватить шлюпки? — спросил боцман.

— Скоро узнаете. Сейчас француз находятся там, — он указал рукой направление. — И сближается с нами. Через восемь или десять минут он подойдет к нашему борту, готовый взять нас на абордаж. И мы не сможем ему помешать.

В этот момент корабль вздрогнул, напомнив о том, что уровень воды в трюме все прибывает.

— Если мы выбросим белый флаг, то, само собой, не сможем уйти с корабля. Так что придется поводить его за нос, чтобы выиграть время. Если мы выждем, пока француз не поравняется с нами, а затем внезапно остановим корабль, то он, вполне вероятно, будет захвачен врасплох и проскочит мимо нас. Однако нам предстоит сделать это очень быстро, не дав ему шанса открыть огонь. Пока он развернется, мы уйдем на шлюпках, сунув перед этим фал в руки одному из раненых, чтобы тот мог спустить флаг и сдать корабль.

— Прошу прощения, сэр, но как мы сможем остановить фрегат? — поинтересовался один из морских пехотинцев.

— Есть только один способ: спустить за борт что-то, что действовало бы как якорь. А чтобы быть уверенными в том, что французы не успеют открыть огонь, мы должны в это же время резко отвернуть в сторону. Говоря на солдатском языке, — сказал он, обращаясь к морскому пехотинцу, — мы сделаем «налево, кругом» пока Джонни-француз будет маршировать прямо.

— И что же мы сбросим за борт, сэр? — спросил тот же самый солдат уныло, как будто ему уже он уже слышал все это раньше и убежден, что ничего не получится. Пехотинец провел языком по зубам, словно они оставались последним, на что ему оставалось надеяться.