Чтение онлайн

Будем надеяться, что капитан «Белетты» не лишен воображения, подумал Рэймидж, пролистывая сигнальную книгу, чтобы освежить память.

— Джексон, желтый флаг на кормовой флагшток. Да, да, я знаю. Устанавливай скорее эту штуковину, она понадобится всего на пару минут!

Он предугадал протест Джексона, поскольку устанавливать на ходу кормовой флагшток было опасно — его могло снести гиком. Вот почему в море вымпел на «Кэтлин» поднимали на гафеле.

Уже через несколько секунд желтый флаг трепетал над кормой, и Рэймидж с облечением увидел, что с Башни подтвердили сигнал. Обернувшись, чтобы приказать Джексону спустить флаг и убрать флагшток, он натолкнулся на изумленные взгляды штурмана и других, кто наблюдал за действиями капитана. Ничего удивительного, подумал Рэймидж, так как в обычных условиях сигнал означал, что кого-то должны повесить или выпороть. Объяснение крылось в точном значении сигнала, указанном в сигнальной книге: «Наказание должно быть исполнено». Смысл его должен быть очевиден для людей в Башне.

— Бейте тревогу, мистер Саутвик, — произнес он и добавил, — на фрегате французы.

Не успел штурман прокричать первые слова приказа, как с бака уже донеслось тра-та-та барабана. Помощник плотника и его люди нырнули вниз, чтобы приготовить инструменты и затычки для пробоин. За ними последовал помощники канонира с целью отпереть крюйт-камеру и выдать замки и картриджи для карронад. Команда помощника боцмана наполняла до половины ведра водой и расставляла их около карронад, готовя запальные фитили, которые полагалось держать в прорези возле запала, тлеющей стороной над водой, и использовать в случае, если кремневый замок даст осечку.

Другие моряки посыпали мокрым песком палубу и трапы, чтобы они не были скользкими, но самое главное — чтобы в результате трения подошв или отката орудий не воспламенился просыпавшийся порох. Те, кто последовал за помощником канонира в крюйт-камеру, вскоре снова выбежали на палубу; каждый нес по два полых деревянных цилиндра. Тщательно упакованные, в цилиндрах лежали фланелевые мешочки с порохом — готовые к первому выстрелу картриджи.

— Орудия зарядить, но не выдвигать, мистер Саутвик. Проследите, чтобы дульные пробки не были вытащены, а замки укрыты.

Рэймидж снова заглянул в книгу сигналов. Попытка разъяснить свои намерения людям в Башне напоминала веселую игру в шарады.

— Джексон, подготовь сигнал «один-три-два», но не поднимай, пока не я не скажу. Как только его подтвердят, поднимите «один-один-семь». Он у вас есть?

Он повторил номер и заметил, как молодой помощник штурмана, Эпплби, наскоро записывает приказание на грифеле, употреблявшемся для отметок о курсе и скорости корабля.

— Эпплби, — окликнул его Рэймидж, — отправляйся и передай командиру каждого орудийного расчета на штирборте, что скоро мы откроем огонь по «Белетте». Мы пройдем рядом с ней, но я постараюсь плавно повернуть фордевинд. Каждое орудие стреляет по мере готовности. Я намереваюсь стрелять продольным огнем, так что пусть целятся только в корму.

Не забыл ли он чего-нибудь? Если говорить прямо, обстрелять продольным огнем севший на скалы фрегат с французскими солдатами в намерении выкурить их оттуда — достаточно просто. В письменном рапорте это займет одну строчку. Подойти к борту фрегата и принять на борт его экипаж — еще две строчки. По существу вся операция, от выхода из Бастии и до возращения, уложится самое большое в восемь строк.

Тем не менее, стоит ему допустить ошибку — налететь на скалу и продырявить куттер, получить от французов ядро и потерять мачту, или повредить корабль при швартовке к фрегату, — и Рэймиджу не избежать нового трибунала. Флот — строгий судия. В военное время, когда в море находятся сотни судов, операция подобная этой является для капитана обычной рутиной. Успех здесь не вполне верное слово: человек либо справляется с заданием, либо нет. И если нет, то ему придется отвечать за последствия, все равно, как если бы это было сражение. Суд исходит, прежде всего, из убеждения, что удача и решимость не менее важны, чем вес бортового залпа, а во-вторых, из устоявшейся традиции, что один бритт равен трем французам или испанцам.

Стоит ему просчитаться и развернуть «Кэтлин» бортом к фрегату, а французам суметь должным образом использовать пушки «Белетты», то Рэймиджу повезет, если куттер не отправится на дно. Никому не придет в голову считать маленький куттер, вооруженный десятью карронадами, способным атаковать фрегат с двадцатью шестью двенадцати- и шестью шестифунтовыми орудиями. Это означает самоубийство, и капитан куттера, уклонившийся от схватки будет оправдан, а возможно, заслужит похвалу. Но если этот фрегат сидит на скалах… Это другое дело: потерпевшие крушение суда принято считать беззащитными.

Но «Белетта» вовсе не беззащитна — Рэймидж знал, что если «Кэтлин» войдет в зону поражения, французы обрушат на нее полный залп орудий левого борта: тринадцать ядер, каждое диаметром в четыре с половиной дюйма и весом двенадцать фунтов, и еще три весом по шесть фунтов. Они также могут использовать картечь: двенадцатифунтовки в состоянии выплюнуть более 150 картечин — железных шаров весом около фунта каждый, а шестифунтовки — еще восемнадцать массой по полфунта.

«Вы все еще под трибуналом…» — фраза Пробуса всплыла в его памяти. Допустить, чтобы потерпевший крушение корабль потопил куттер — все равно что вынести себе смертный приговор, подумал Рэймидж. Он станет посмешищем для всего флота: «Вы слышали? Развалина потопила сына старины Пали-без-Передышки!»

Глядя в подзорную трубу, он, как показалось, различил лица, осторожно выглядывающие из нескольких пушечных портов «Белетты». Французы рассчитывают, что он не догадывается об их присутствии на борту — они подстроили хитрую ловушку и ждут, когда англичане окажутся на дистанции выстрела. Но им неизвестно, что его уже предупредили. Более того, он знает, на какой угол в сторону кормы могут быть довернуты орудия «Белетты», так что если куттер будет держаться под определенным углом по отношению к фрегату, ему ничего не грозит. Наглядно это можно представить как веер, раскрытый от центра корабля. Но если «Кэтлин» окажется внутри веера, трех точных попаданий будет достаточно, чтобы разнести крошечный куттер в щепки.

Рэймидж попытался произвести в уме приблизительные расчеты: если пушки «Белетты» будут довернуты на максимальный угол на корму, а «Кэтлин», делая семь узлов, пройдет ярдах в ста от нее под углом в сорок пять градусов к осевой линии фрегата, а затем повернет…

Он выругался, проклиная себя за слабость в математике, и бросил считать. Если не удастся отвернуть вовремя, огонь их все равно достанет. И все же ему надо подойти ближе, пусть и это и рискованно — если он хочет, чтобы залп картечи из его карронад дал результат. С дистанции более сотни ярдов разлет железных шаров слишком велик; чтобы быть уверенным, что картечь проломит корму «Белетты» и порубит, будем надеяться, французских солдат в капусту, нужно подойти ближе.

Рэймидж ощутил, что его недавнее воодушевление исчезло — предстоящее задание оказалось намного труднее, чем можно было представить: если бы куттер встретился с фрегатом в открытом море, то мог был использовать свою лучшую маневренность для уклонения от мощного бортового залпа фрегата, в то же время всегда остается небольшой шанс, что один удачный выстрел с куттера может повредить рангоут фрегата, позволив маленькому кораблику ускользнуть. Но у «Кэтлин» такого шанса не было — сидящая на скалах «Белетта» представляла собой не что иное, как крепость, и французские артиллеристы, обученные стрелять по движущейся цели, получали другое серьезное преимущество: у них есть неподвижная платформа для стрельбы, в то время как куттер раскачивается на волнах.

Рэймидж посмотрел через левый борт «Кэтлин»: с их теперешний позиции «Белетта» казалась укороченной — видна была только корма и часть борта. Самое время лечь на другой галс, взяв курс, аналогичный тому, которым следовала «Белетта», когда наскочила на камни.

— Мистер Саутвик, мы ложимся на другой галс.

Штурман прокричал серию команд, и матросы побежали к кливеру, стакселю и парусам грот-мачты, другие встали наизготовку у снастей подветренного борта.

Саутвик посмотрел сначала через палубу вперед, потом наверх, чтобы убедиться, что все в порядке.