Чтение онлайн

– Да.

– Ты ведь хочешь поехать к нашей мамочке, да?

– Да.

Полковник вывел девушку из квартиры, они сели в машину. Маленькое происшествие с сержантом Петровым не очень обеспокоило полковника – для подобных случаев он и приготовил фальшивые документы и номера.

Оля смутно воспринимала происходящее. Наркотик установил мощную завесу между ней и миром, но где-то на периферии сознания билась одна мысль, одно имя: Бо­рис… И когда Свиридов вышел, чтобы замаскировать машину, она почти инстинктивно нацарапала ногтем на пластике буквы L и Z.

Свиридов заметил царапины, но посчитал их следствием нарушения координации движений под наркотиком. К тому же, оставь здесь Ольга целое письмо, как это поможет ей?!

У дома их встречали «независимые оперативники», матерые убийцы Саша-Медведь и Слава-Вальтер, прозвище которого говорило о пристрастии к любимой марке пистолета). Вначале полковник планировал использовать их как ассистентов при похищении, но потом отказался от этой идеи. Громилы могли создать больше проблем, нежели разрешить. Но в качестве охраны и исполнителей простых поручений они незаменимы.

– Порядок, господин полковник? – спросил Вальтер. Свиридов не скрывал от горилл ни своего имени, ни звания, ведь им предстояло умереть.

– Порядок, – подтвердил Свиридов, державший за руку Иллерецкую. – Но допросить ее можно будет только завтра к вечеру. Я вспрыснул ей неслабую дозу.

– А эта доза, чего вы ей там впрыснули, может, наоборот, язык ей развяжет?

– Увы, нет. Она механически подтвердит любое внушение, но ее мозг отключен.

– А нет ли у вас этой… сыворотки правды?

– Нет, – усмехнулся Свиридов. – Да и зачем? У нас своя сыворотка, получше.

Оля очнулась в полной темноте. Что с ней случилось, где она? Девушка немногое помнила с того времени, как беседовала с Мезенцевым в ожидании Бориса. Какой-то человек, какая-то машина…

Неожиданно зажегся электрический свет. Он был неярким, словно лампочку питал подсевший аккумулятор. Иллерецкая обнаружила себя лежащей на голой кушетке в крохотном помещении без окон. Было сыро и холодно, болела голова.

Дверь со скрипом открылась, вошел высокий широкоплечий мужчина. Он посмотрел на часы.

– Очнулись? – грубовато бросил он. – Пора бы… Ольга приподнялась, села на кушетке.

– Где я? Кто вы такой?

– О, неплохие вопросы. – Мужчина недобро улыбнулся. – Вы начинаете как раз с самого главного. Отвечу в обратном порядке. Я – полковник Свиридов, АЦНБ, отдел специальных операций «Торнадо». Можете называть меня «господин полковник». А где вы – сейчас узнаете. Это пойдет вам на пользу.

Полковник плавным жестом указал на дверь.

Олю изрядно пошатывало. Они очутились в длинном коридоре, похожем на тюремный, освещенном столь же тусклыми лампами, как и в камере.

– Мы в трех метрах под землей, – объяснил полков­ник. – Правда, здесь уютно? Когда-то это называлось объектом «Финал». Почему так? Потому что здесь частенько заканчивались дороги шпионов и врагов государства. Если бы вы знали, какими словоохотливыми они становились при виде нашего оборудования! Из него кое-что сохранилось, а кое-что я установил заново, специально для вас. Потом покажу, а пока пошли наверх.

По каменной лестнице они поднялись из подвала в комнату с одним окном, но с дверями в каждой стене. Обстановка – стол и два стула. Свиридов сел. Движением руки он предложил девушке последовать его примеру.

– Мы не так далеко от Москвы, – сказал он, – но, будьте уверены, здесь нас никто не найдет. А найдет – не обрадуется. Я принял меры. Смотрите!

Он потянул какой-то рычаг. Панель внутренней стены повернулась вокруг горизонтальной оси, расположенной на высоте около метра от пола. Черные стволы четырех пулеметов уставились на окно и входную дверь.

– Это называется «расстрельная машина», – пояснил полковник. – Изобретена, кажется, в Сингапуре… В общем, где-то там. Применялась у них для казни преступников, а у нас – для самообороны. Огонь ведется автоматически. Мигом покрошит хоть взвод, хоть роту. Но расстрельная машина слепа, она не может прицеливаться. Этот недостаток с лихвой восполняют двое вооруженных людей – они на втором этаже. Профессиональные убийцы, терять им нечего. Ну, теперь вы видите, что помощи ждать нет смысла?

– Чего вы хотите от меня? – с хрипотцой в голосе спросила Ольга, борясь с головокружением.

– Самой малости. Информации по проекту «Коршун».

– Что?! – Удивление заставило ее заговорить громче, оно было сильнее наркотического похмелья. – Боже, неужели в АЦНБ сидят одни кретины?!

– Нет, не одни кретины, – самодовольно изрек полков­ник. – В основном – да… Эти бедняги думают, что все погибло… Но один умный человек в АЦНБ все же есть – я.

Только я понял, что вы сохранили копию файла, на дискете или каком-нибудь другом носителе. Отдайте ее, и вы свободны.

Полковник перевел рычаг. Стенная панель встала на прежнее место, скрыв пулеметы.

Оля четко поняла, что ее положение безвыходно. Есть файл или нет, этот подонок не выпустит ее живой. И его не обманешь вымыслами о спрятанной где-то дискете. Он пошлет кого-нибудь проверить.

– Молчите? – Полковник истолковал растерянность девушки по-своему. – Ладно, идем вниз.

Он схватил ее за руку и потащил в подвал, но втолкнул в другую камеру, более просторную. Там стояло нечто вроде металлического кресла, за ним виднелась вторая дверь.

Полковник усадил девушку на жесткое сиденье, пристегнул ее руки к подлокотникам резиновыми ремнями. Затем он открыл небольшой люк в стене, выдвинул оттуда странную поблескивающую конструкцию на сложном шарнире и поместил перед лицом Ольги.

– Вглядитесь хорошенько в это устройство, – сказал полковник. – Я хочу, чтобы вы усвоили принцип действия.

Аппарат состоял из плоской никелированной дуги диаметром сантиметров в сорок с просверленными на концах отверстиями, в которых торчали заостренные стальные стержни, обращенные внутрь полукруга. Эти стержни, очевидно, приводились в движение червячной передачей, соединенной через систему шестерней с пружиной часового механизма.

– Просто, но убедительно, – тоном инквизитора произнес Свиридов. – Сюда помещается ваша голова. Стержни прижимаются к вискам слева и справа. Я завожу пружину, запускаю часовой механизм – медленно или быстро, по моему желанию. Стержни начинают двигаться, вдавливаться в виски. А вот здесь – видите, колечко? Оно освобождает червячную передачу. Если я вытяну его, ничто более не удержит стержни. Пружина развернется, и они с огромной силой пробуравят ваш мозг, сомкнутся внутри черепа… Довольно скоро вы станете мечтать об этом акте милосердия, но тщетно.