Чтение онлайн

Мы вошли в амбар, скрип старого дерева под нашими ногами эхом отдавался в огромном пространстве. Слева был потайной ход, известный лишь немногим, ведущий в соседний дом. Мы миновали Охотничий зал и нашли лестницу, спускавшуюся в подвал.

В тускло освещенном помещении собралась небольшая толпа, все внимание которой было сосредоточено на драке, происходящей в центре. Атмосфера была напряженной, воздух наполнен предвкушением и адреналином. Это был мир, далекий от полированных залов Крествуда, место, где правила были нарушены, а эмоции зашкаливали. Я чувствовал себя отстраненным, оторванным от того человека, которым должен был быть, но здесь, в этой сырой, нефильтрованной среде, я надеялся найти хоть какое-то подобие освобождения.

Агония была отдельным миром, резко контрастирующим с изысканной обстановкой Академии Крествуд. Воздух был густым и едким, наполненным запахами пота, алкоголя и металлическим привкусом крови. Тусклые, мерцающие лампы отбрасывали длинные тени по комнате, усиливая мрачную, подпольную атмосферу. Присутствовать могли только специально приглашенные, которых объединял азарт сырого, нерегулируемого боя. Их голоса сливались в какофонический гул, состоящий из одобрительных возгласов, насмешек и редких гримас боли или разочарования.

По краям зала сквозь толпу пробирались девушки с подносами, нагруженными разнообразными напитками. Они двигались с практической легкостью, их выражения лиц были нейтральными, когда они пробирались через шумных зрителей. Звяканье бокалов и редкие крики о том, что нужно еще выпить, наполняли воздух, смешиваясь с волнениями, царившими в комнате. Это была сцена контролируемого хаоса, место, где обычные правила общества были оставлены за дверью.

Среди толпы обсуждались ставки, и деньги обменивались с незаметной, почти ритуальной эффективностью. Зрители наклонялись, шепотом предлагая свои ставки букмекерам, которые органично вписывались в толпу. Предвкушение было ощутимым, казалось, каждый был заинтересован в исходе поединков. Это было место освобождения и бегства, где азарт поединка и соблазн легких денег втягивали людей в свою орбиту, предлагая временную передышку от давления внешнего мира.

"Это Синклер?" спросил я, заметив одного из бойцов.

Дэмиен владел пространством, сочетая грацию и жестокость. Его кулаки двигались с точностью, каждый удар сопровождался свирепостью, которая перекликалась с хаосом, бушевавшим внутри меня. На ринге он был силой природы. Его движения были плавными и в то же время свирепыми, каждый удар наносился с точностью, почти художественной. В его глазах ощущалась напряженность, смесь боли и решимости, подпитывающая каждое его движение. Его противник, с трудом державшийся на ногах, явно уступал ему в силе. Атаки Дэмиена были неумолимы, это был танец контролируемой агрессии и мастерства. Толпа вокруг нас ревела от каждого удара, но я видел не только зрелище. Для Дэмиена это был не просто бой, это была разрядка, способ выплеснуть травму, которая его мучила. Его потребность в физическом противостоянии, в выражении своего внутреннего хаоса находила во мне больше отклика, чем я хотел признать.

"Я не знала, что он умеет так драться", — сказала я.

Лиам небрежно прислонился к колонне, сигарета свисала с его губ. "Дэмиен бывает здесь каждый день", — сказал он. "Ты ведь знаешь, что случилось с его мачехой?" Его вопрос повис в воздухе, отягощенный невысказанным подтекстом.

При упоминании этого вопроса меня пробрал озноб. "В этом есть смысл, не так ли? Всегда стремится подлить масла в огонь", — пробормотала я, не сводя взгляда с Дэмьена.

Лиам выдохнул облако дыма, его глаза не отрывались от схватки. "Он ищет боль, хочет почувствовать ее, дать ей волю. Это его способ справиться с болью". Затем он повернулся ко мне, выражение его лица было серьезным. "А что насчет тебя, Адриан? Что ты ищешь?"

19

Сиенна

Я смотрела на свой телефон через несколько минут после того, как положила трубку Адриану. Я не была уверена, хочу ли я, чтобы он зазвонил снова, или затаила дыхание и молилась, чтобы этого не произошло.

Брук выхватила у меня телефон, выражение ее лица было непреклонным. "Мы не будем здесь хандрить", — заявила она, указывая на свою впечатляющую стереосистему, встроенную в комнату общежития. "Мы можем устроить танцевальную вечеринку, если захотим".

Минка танцевала в безразмерной рубашке, которая, как я была уверена, принадлежала Леви Кеннеди. Я наблюдала за ней, прикусив нижнюю губу, в голове у меня все крутилось после телефонного разговора с Адрианом. Я не знала, что делать и что чувствовать.

Брук задумчиво поджала губы. "Ты хочешь поговорить об этом?" — мягко спросила она.

Я прижала колени к груди, пытаясь найти хоть какое-то подобие комфорта в коконе, который я создала из собственного тела. Стены, украшенные яркими плакатами и гирляндами, были яркими и радостными, светились на меня. Я чувствовала себя не в своей тарелке, как унылый серый цвет в радуге.

Кресло-мешок Брук, еще один всплеск цвета, обнимало ее, пока она пристально смотрела на меня. Минка лежала, растянувшись на полу, и смотрела в потолок, словно отыскивая узоры в пустом пространстве. Все их внимание было приковано ко мне, и это одновременно успокаивало и пугало. Под тяжестью их взглядов мои слова казались тяжелее, значительнее.

"Я всегда была влюблена в Донована", — призналась я шепотом, выдавая горечь и смятение, бурлившие во мне. "Но сейчас… все это похоже на жестокую шутку. Ему ведь никогда не было до этого дела, правда? А Адриан… Я не понимаю, почему он вдруг стал так заинтересован, если только Донован не прав и это не из-за него". Мои мысли спутались в клубок сомнений и обид. Предательство Донована глубоко ранило меня, но внимание Адриана озадачило меня еще больше. Было ли это искренне или просто игра для него?

Минка и Брук обменялись взглядами.

Минка сидела на полу и говорила со всей серьезностью в голосе. "Но у Донована больше нет тебя", — мягко заметила она. "Ты поймала его на измене, верно? Так что, технически, ты не с ним. Почему Адриан до сих пор так старается связаться с тобой, если на самом деле ему это неинтересно?"

Брук кивнула в знак согласия, выражение ее лица было серьезным. "Она права, Сиенна, — сказала она. "Поведение Адриана не соответствует версии Донована. Он из кожи вон лезет, чтобы наладить с тобой отношения, даже после разрыва с Донованом".

Я крепче обняла свои ноги, ткань пижамы затрещала под моими пальцами. "Но почему?" спросила я. "Адриан может заполучить кого угодно. Зачем ему я, особенно сейчас?"

Сомнения затуманили мой разум, как густой туман, заслоняя любой ясный путь вперед. Мое сердце болело от страха, что я всего лишь пешка в игре двух братьев, в которой мои чувства волновали их меньше всего. Тепло комнаты и доброта в глазах Минки и Брук не могли прогнать холодную неуверенность, охватившую меня.

Выражение лица Брук смягчилось, когда она вернула свое внимание ко мне. "Дело в том, Сиенна, что парни в мире спорта… они… сложные", — сказала она. "Глупые. И мы можем этого не понимать, но, к сожалению, это то, с чем мы должны смириться. Но ты не можешь считать, что намерения Адриана не настоящие. Может быть, ты ему действительно небезразлична".

Я пожевала губу, обдумывая ее слова. "Но я уже не знаю, чего хочу", — сказала я. "С Донованом я думала, что знаю. Все было просто. Он так долго был моим всем. А Эдриан… он просто…" Мой голос прервался, когда я пыталась сформулировать свой вихрь эмоций.

Минка села, ее глаза стали серьезными. "Сиенна, иногда то, что мы думаем, что хотим, не является тем, что нам нужно", — сказала она. "Может, Адриан видит в тебе что-то такое, чего никогда не видел Донован. Не продавай себя. Ты больше, чем просто чья-то девушка или чей-то интерес".