Чтение онлайн

Поездка в школу была наполнена комфортной тишиной. Машина Адриана плавно двигалась по дороге, а раннее утро освещало все вокруг мягким светом.

"Пока ты будешь с советником, я подберу для тебя украшения", — пробормотал он, все еще глядя в лобовое стекло.

Я улыбнулась, и в груди разлилось тепло. Было приятно осознавать, что он прикладывает усилия, чтобы сделать все особенным.

"И я обязательно встречу тебя в "Ящике Пандоры" к трем", — продолжил он. "Я знаю, что сегодня у тебя есть время на лед".

Я закрутила волосы за ухо. "Спасибо".

Когда мы въехали на школьную парковку, наступил краткий момент колебаний, пауза в пузыре, который мы создали. Выйти из машины означало вернуться в реальный мир, где наши отношения могли подвергнуться тщательному изучению и сомнению. Но было и чувство правильности, ощущение того, что, что бы нас ни ждало, нам лучше встретить это вместе. Адриан выключил двигатель и посмотрел на меня так, что у меня затрепетало сердце.

Затем он наклонился и поцеловал меня — глубокий, затяжной поцелуй, который говорил о многом. Я сразу же открылась ему навстречу. Его язык скользнул в мой рот, словно принадлежал ему, а кончики пальцев обхватили мое лицо с такой собственнической силой, о которой я даже не подозревала. Он откинул мою голову назад, пользуясь моментом, двигаясь во мне так, как двигаются исследователи в новом месте, которое их ошеломило и заинтриговало.

"Я могу трахнуть тебя в этой машине", — пробормотал он мне в губы.

Моя сердцевина затрепетала от его обещания.

Я хотела…

Я не могла поверить, что хочу этого. Я никогда раньше не хотела ничего подобного.

"Я опоздаю", — пробормотала я.

Адриан снова поцеловал меня, прежде чем я заставила себя отстраниться от него и выйти из машины. Он не включил машину. Он вообще ничего не делал. Я поняла, что он ждал меня, чтобы убедиться, что я благополучно добралась до административного здания. Несмотря на то, что был день, несмотря на то, что в кампусе уже были студенты, он хотел убедиться, что со мной все в порядке.

Это было странно, когда парень был таким… внимательным. Конечно, Донован был моим единственным парнем до этого, и он…

Ну, он ясно дал понять, что его это никогда не волновало, так что это не удивительно.

А еще… был ли Адриан моим парнем? Мы не говорили об этом. Очевидно, что ему было не все равно. Мы уже жили вместе. Конечно, это означало, что у нас есть какие-то обязательства.

Но голос Донована не давал мне покоя…

Он хотел меня только потому, что я была у Донована.

Он устал бы от меня и расстался со мной.

Я не принадлежала к его миру.

Когда я шла через кампус, хрустящий утренний воздух наполнял мои легкие, освежая и бодря. Солнце, поднявшееся выше в небо, заливало территорию теплым золотистым светом. Вокруг меня суетились студенты: одни спешили на занятия, другие отдыхали на зеленых лужайках, наслаждаясь последними мгновениями перед началом рабочего дня. Я проходила мимо знакомых достопримечательностей Академии Крествуд — старых дубов, выстроившихся вдоль Ринг-роуд, листья которых шептали свои секреты; большого фонтана на центральной площади, где вода весело танцевала в лучах солнца; сочетания исторических и современных зданий, придающих кампусу его неповторимое очарование. Я уже много раз гуляла по этому городу, но сегодня все было по-другому, как будто я увидела все это через новую линзу.

Дойдя до административного здания, я остановилась, чтобы рассмотреть его впечатляющий фасад. Здание было свидетельством традиционной архитектуры, с высокими арочными окнами и увитыми плющом стенами. Вход в здание украшала пара внушительных деревянных дверей, затейливая резьба на которых рассказывала о богатом прошлом академии. Когда я вошла внутрь, меня встретил знакомый стук каблуков по мраморному полу, рокот тихих разговоров и редкий звонок телефона из какого-то невидимого кабинета.

Интерьер административного здания был таким же величественным, как и его внешний вид. Главный зал был просторным и элегантно оформленным, полированные полы отражали свет, льющийся из окон. Высокие потолки, украшенные искусной лепниной, придавали помещению атмосферу официальности и важности. Стены украшали портреты деканов и знаменитых выпускников, их строгие взгляды следили за мной, пока я шла к кабинету своего советника.

Я двигалась по коридорам, с каждым поворотом все больше раскрывая характер здания. Мягкий гул флуоресцентных ламп смешивался с нежным гулом деятельности. Время от времени я проходил мимо студентов или преподавателей, каждый из которых был погружен в свой собственный мир.

Я дошла до кабинета моего консультанта — уютного помещения, которое казалось святилищем среди формальности остальной части здания. Это была женщина лет тридцати, Виктория Бентли, с приветливой улыбкой, которая сразу же расположила меня к себе. Ее кабинет отражал ее личность — светлый, приветливый, украшенный красочными плакатами, которые добавляли нотку тепла. Она тепло поприветствовала меня, ее искренняя забота была очевидна, когда она предложила мне присесть.

Когда она подняла мое досье, выражение ее лица сменилось с дружелюбного на озадаченное. "Хм, это странно…" — пробормотала она, ее пальцы замерли на клавиатуре.

У меня заколотилось сердце, появилось чувство тревоги. Что может быть не так с моим файлом?

"Кто-то предлагает лишить вас стипендии", — сказала она, и выражение ее лица стало серьезным, когда она взглянула на экран своего компьютера.

"Что? Почему?" Я заикалась, чувствуя смесь растерянности и паники.

Ее глаза просканировали экран более внимательно. "Похоже, поступило сообщение о том, что ты жульничаешь с курсовым проектом", — объяснила она. "Они утверждают, что Адриан Виндзор ставит вам хореографию. Если это правда, то вы будете дисквалифицированы, поскольку он студент третьего курса хоккейного факультета, призванный в профессиональную команду. Такая помощь не допускается".

Я почувствовал прилив разочарования. "Но это неправда", — настаивала я. "Он просто смотрел, как я катаюсь, и давал мне подсказки. Он не ставил мне хореографию! Мы были друзьями еще до того, как его призвали в армию…"

"Это не имеет значения". Виктория выглядела сочувствующей, но твердой. "Послушай, я понимаю, Сиенна, но это серьезные обвинения. Тебе нужно как можно скорее обсудить это с деканом приемной комиссии. Это может повлиять на твою стипендию, и нам нужно быстро все прояснить".

Мои мысли неслись вскачь, когда я покидала ее кабинет. Как такое могло произойти? Кто и зачем мог сообщить о таком? Мысль о том, что я могу потерять стипендию из-за недоразумения или, что еще хуже, намеренного саботажа, была непреодолимой. Я знала, что должна действовать быстро и поговорить с деканом. Я надеялась, что он мне поверит.

26

Адриан

Когда я пробирался через проходы магазина, торгующего товарами для Хэллоуина, в голове у меня крутился вихрь эмоций, среди которых преобладало чувство блаженства. То, что Сиенна была в моей жизни, то, что я просыпался рядом с ней, было похоже на сон, от которого я не хотел просыпаться. Каждое украшение, которое я подбирал — ухмыляющуюся тыкву здесь, фальшивую паутину там — я выбирал с учетом ее пожеланий, представляя, как она будет рада превратить наше помещение в праздничный рай. Это было похоже на создание нового мира только для нас двоих, убежища вдали от хаоса, который недавно охватил нашу жизнь.

Воздух в магазине был наполнен волнением от предстоящего праздника, но для меня это было больше, чем просто подготовка к Хэллоуину; я хотел создать что-то осязаемое в этих вновь обретенных отношениях с Сиенной. Я хотел всеми возможными способами показать ей, что то, что у нас есть, реально и принадлежит только нам, не запятнанным тенями прошлого, особенно теми, что отбрасывал Донован.

Я прошел через проход, освещенный жутким светом и призрачными фигурами, и не мог не почувствовать прилив защитных чувств. Донован уже доставил достаточно проблем. Я был полон решимости сделать так, чтобы он больше не встал между мной и Сиенной. Наши отношения заслуживали шанса расцвести без его вмешательства.