Чтение онлайн

В школе Карл так и не завел себе друзей, но каждый одноклассник считал своим долгом подбодрить его – «если кто будет обижать, только скажи». А разбившая не одно сердце первая красавица класса Самина иногда даже разрешала проводить ее до дома.

Отец рассказывал Карлу: в двадцатом веке альбиносов принимали за колдунов, а людей с другим цветом кожи вешали на городских площадях. Слушая его, мальчик мысленно благодарил всех богов за то, что живет в столь просвещенное время, когда Иных не преследуют, а ласково опекают.

Раз в неделю его приглашали на заседание Комитета по защите прав альбиносов, которым руководил господин Ахмедссон, по совместительству директор школы Карла. В конференц-зале собирались несколько постоянных сотрудников Комитета и десять-двадцать часто меняющихся волонтеров. Господин Ахмедссон, маленький, жизнерадостный толстячок, довольно потирал руки при виде заполненной аудитории и читал с экрана наладонника лекцию о пользе толерантного отношения к Иным. «Если ты будешь добр к не таким, как ты, то и другие ответят тебе тем же. И неважно, кто ты, где живешь и как выглядишь», – этой фразой он заканчивал все свои выступления. После чего ему долго и громко хлопали. И единственный в зале «не такой» Карл тоже бил в ладоши, не жалея сил. Выступления господина Ахмедссона ему всегда нравились.

Однако, когда Карл возвращался домой после заседания и пересказывал речь директора, отец громко возмущался. Он говорил, что господин Ахмедссон не имеет собственного мнения, что он тупица и был тупицей, даже когда они учились на параллельных потоках в университете. А еще отец утверждал, что у шведов «хорошее отношение к Иным заложено в менталитете», и именно поэтому «страна уцелела после третьей мировой».

Мальчик не спорил, однако не видел большой разницы между позициями отца и директора. Он недоумевал по другому поводу – а откуда у шведов вообще какое-то отношение к Иным, если других Иных, кроме себя, он до недавнего времени не встречал?.. И еще он никогда не передавал отцу слова директора о том, что историки тащат Швецию в прошлое. «Мы живем настоящим и смотрим в будущее», – обычно пафосно восклицал господин Ахмедссон и с укором смотрел на Карла, как бы призывая разделить справедливость его негодования…

Другие Иные – помимо Карла – появились в Швеции с повальным увлечением генной коррекцией. Пару лет назад вдруг выяснилось, что генокод человека, а вместе с ним и внешность, можно менять не из поколения в поколение, а всего за час-другой. Пластика лица и коррекция фигуры сразу ушли в прошлое. Зачем ложиться под нож хирурга, когда любой недостаток внешности исправляется почти мгновенно!?

Особо продвинутые в желании меняться пошли дальше, и хотя за рамки базового человеческого генотипа прыгнуть они пока не могли, но на улицах Стокгольма стали встречаться люди с синими волосами и полосатой кожей. На банального альбиноса перестали обращать внимание.

Лишь боги знают, из каких пыльных тайников шведские умники вытащили древнее изобретение под названием «камера ускоренной мутации» (в просторечии «умка»), но кое-кто неплохо на нем «наварился». Салоны генной коррекции росли как грибы после дождя, и ни один из них не пустовал. Наука и мода шли рука об руку. «Кто не меняется, тот не человек» – гласил лозунг компании-продавца «умок» «Глобал-Ген».

За считаные месяцы увлечение из элитарного превратилось в общедоступное. Зачем стричься в парикмахерской или посещать маникюрщицу, если можно раз и навсегда уложить волосы или приостановить рост ногтей? Конечно, через месяц внешность может приесться, ну и что – салон «Глобал-Ген» снова распахнет для тебя двери!

Миддл-класс даже покупал «умки» для дома, да и набор белков и минералов – «расходных материалов» для строительства нового тела – продавался в любом парфюмерном бутике.

Большинство парней и девушек из школы, где учился Карл, тоже поддались поветрию. Девчонки удлиняли шевелюры, делали пластику лица. Два тихони-отличника отрастили когти и клыки – чтобы отбиваться от забияк. Двоечники учились списывать глазами со стереоскопическим зрением, хулиганы пугали девчонок змеящимися волосами. Только красавица Самина не считала нужным исправлять свою и без того идеальную внешность. Но только до одного не самого счастливого для Карла утра…

Как обычно, перед началом уроков он ждал Самину у входа в школу, наблюдая за пробегающими мимо проапрегрейженными товарищами. И вдруг увидел ее с десятиклассником Базгаром – известным своим увеличенным вдвое мужским достоинством. Задорно хохоча и глядя влюбленными глазами на спутника, она заметила альбиноса, лишь столкнувшись с ним нос к носу.

Карл стоял, побледнев от гнева. «Побелевший альбинос» звучало забавно, но в тот момент ему было не до смеха. Он сжал кулаки и шагнул навстречу парочке. Однако изменница вместо того, чтобы покраснеть от стыда, мило улыбнулась и сказала:

– Ой, Карл, а я как раз хотела с тобой поговорить. Извини, но ты мне надоел. Больше не провожай меня, о’кей?

Наверное, Карлу следовало повернуться и уйти. Но на такой поступок его не хватило.

– Что с-случилось? – спросил он, и это был самый глупый вопрос из возможных. Самина, похоже, была того же мнения. Она досадливо топнула ножкой, надула губки, но все же снизошла до объяснения:

– Чего-чего… Ничего… Ты перестал быть экзотикой. А я встречаюсь только с эксклюзивными парнями!.. И вообще, норма – это жутко немодно. Сейчас все меняются. Придумай для себя что-нибудь оригинальное, о’кей?

И она кокетливо отдернула прядь за ухом, демонстрируя остроконечное ушко. А потом припечатала отвергнутого поклонника рекламным слоганом:

– Кто не меняется, тот не человек. Не зря ребята в классе не хотели с тобой дружить, говорили, что ты выродок…

Карл стоял с раскрытым ртом, не в силах поверить услышанному. Это он-то выродок? А как же «неважно, кто ты и как выглядишь»? Неужели его обманывали?!

Парочка удалилась, а альбинос все не мог стронуться с места, хватая ртом воздух и мечтая задушить изменницу, когда возле него остановился господин Ахмедссон. Тот самый, что любил потрепаться про общечеловеческие ценности и всегда обещал защиту.

Директор был праздничен как никогда. Если до сих пор он носил белые волосы в знак солидарности с альбиносом, то сегодня Карл отметил фиолетовый цвет его радужек и выросший вдвое подбородок, враз прибавивший круглому лицу толику бульдожьей решительности.

– Кто-то нарушил твои права, Карл? – важно поинтересовался директор. У мальчика был настолько расстроенный вид, что он сумел пробить им даже всегдашнюю броню жизнерадостности господина Ахмедссона.

– Да, господин директор! – ответил парень с вызовом. – У вас есть шанс реально помочь несчастному альбиносу. Мои права нарушила девушка, изменившая мне с помесью осла!

– О-о, – смущенно отозвался Ахмедссон. – О-о… Хорошо, что ты сам заговорил об этом… Знаешь, наша организация теперь называется Комитетом за права альбиносов и геннооткорректированных. И как ты понимаешь, налицо конфликт внутренних интересов… – Он в замешательстве потер подбородок. – Думаю, мы должны обсудить эту проблему на ближайшем заседании.

И словно ответив на вопрос подростка, отвернулся от него и спокойно вплыл в школьную дверь. А Карл плюнул на уроки и побрел прочь от школы, загребая ногами дорожную пыль. Неведомая сила несла его к генно-салону «У Йоханнаддина», располагавшемуся в торце здания напротив школы. Карл пока сам не понимал, что двигало им – стремление отомстить Самине или желание доказать, что он не выродок.