Чтение онлайн

– Можно посмотреть?

Ким обернулся на приятно-кокетливый голос за спиной. Молодая женщина глядела на него весело и непринужденно, но в интонации вопроса чувствовалось нечто, не вязавшееся с ее лицом - добрым, открытым, лаже немного застенчивым.

Сегодня он несколько раз видел се издалека. Когда она встречала группы туристов у автобусов и, энергично жестикулируя, что-то рассказывала на ходу, женщина казалась ему гораздо старше. Теперь перед Кимом стояла девушка в беретике, делающем ее лицо почти детским, и с твердым, даже властным взглядом - настоящая хозяйка монастыря, но вовсе не монашенка.

– Вы фотограф?
– спросила она с наигранной разочарованностью, внимательно разглядев этюд и сравнив его с оригиналом.

– Ну что вы, - медленно произнес Ким, раздумывая, - что бы такое ввернуть в ответ на неожиданное и весьма точное замечание.
– Я не профи, я - люби.

– А я, между прочим, Лида.

– Простите, - пробормотал Логвинов, не сразу сориентировавшись, как вести себя с воплощением беззастенчивой напористости.
– Меня зовут Владимиром, - поднялся он.
– Не нравится? Я имею в виду этюд.

– Не очень. Вам, по-моему, тоже. Хотя... Можно попытаться предложить одному человеку. Чудак: собирает произведения начинающих художников. Надеется, что кто-нибудь из ниx станет знаменитостью.

– Это не про меня.

– Творческий кризис? Период разочарования?

– Наоборот, просветление, момент истины.

– Значит, вы точно не профессионал. Уж я-то их знаю.

– Почему вы так решили?

– Да очень просто. Какой же художник, зарабатывающий кистью свой завтрак в постели, обед в ресторане и ужин в кругу почитателей, так скажет о своем творчестве? О своей мазне они говорят, что это - их самобытное видение жизни, плод оригинального мышления, авангардизм и всякое такое. А на самом деле они не картины пишут, а деньги рисуют.

– Это в каком смысле?
– удивился Ким.

Разговор принимал интересный оборот, и он решил поддержать его. Знакомство с этой бойкой женщиной могло оказаться небесполезным.

– В прямом - по рублю за мазок.
– Лида говорила убежденно, со знанием дела и нескрываемым презрением.
– Вот это, - как вы его назвали, этюд. Лида смешно протянула предпоследнюю букву, сложив губы трубочкой. Но смотрела без улыбки, и непонятно было, какой ответ ей нужен.

– Почему бы и нет?
– произнес Ким тихо, будто нро себя. Он никогда не продавал свои пейзажи и не думал об этом. Но ситуация подсказала ему правильную манеру дальнейшего разговора.
– Только я его еще не закончил. Ладно, уговорили. Лишняя сотня не помешает.

– Мне тоже.

– Л вам-то за что?

– А как же, комиссионные. С чего бы мне с вами за здорово живешь умные разговоры вести. Мне эрудированные экскурсанты до смерти надоели. Подходите сюда часам к восьми, я освобожусь и поедем к моему знакомоазу. Вы, надеюсь, на машине?
– спросила Лида, оглядываясь и как бы ища взглядом средство передвижения, которое должно стоять поблизости.

– Естественно, - безразлично ответил Ким, кивнув в сторону стоянки. Он начал сомневаться, что разговор окажется стоящим.

– Тогда все в порядке, - кокетливо склонила набок голову женщина, - до вечера, Володя.

Игриво размахивая на ходу сумочкой, она поспешила к приближающемуся экскурсионному "Икарусу".

Едва Лида приостановилась, чтобы подкрасить губы, из стоящих неподалеку "Жигулей" вылез невысокий человек в распахнутой дубленке и без головного убора, несмотря на приметную лыспну. Ким бросил кисть на тряпку, отодвинулся от мольберта и, быстро поднявшись, пошел ему наперерез. Они оказались рядом с Лидой почти одновременно.

– Посетите, - быстро взглянув на мужчину, твердо произнес Логвинов и не очень церемонно отвел женщину в сторону, взяв ее под локоть.
– Я, кажется, не представился как положено. Моя фамилия Волгин, Владимир Сергеевич Волгин, режиссер Ленинградского телевидения. Я буду ровно в восемь, как договорились.

– Хорошо, - улыбнулась Лида, - как договорились.

Складывая мольберт, Ким видел, как человек в дубленке о чем-то спросил женщину, кивнув в его сторону, и они оба рассмеялись. Логвинов бьгл возбужден.

"Смейтесь, смейтесь, Алексей Федорович, - торжествующе шептал он про себя.
– Как-то вы пото;"г будете веселиться? Не повезло вам, гражданин Коптев.

1932 года рождения, холостой, ранее судпмый. Прилетел, голубчик. Ласточка ты моя весенняя. Освободился, сменил телогреечку на дубленочку. Посмотрим, каков ты в новом оперении, птаха моя ненаглядная".

Ким был озадачен: где достать машину за пару оставшихся часов? В управление идти нельзя, могут проследить. Значит, по телефону. Хорошо, если Смолянинов окажется на месте и не придется его долго разыскивать. Живопнсцу-любнтслю, совершающему одинокое путешествие по древним городам и при возможности приторговывающему своими творениями, не пристало оказаться "безлошадным".

Позвонив полковнику, Ким отправился в гостиницу. Не вдаваясь в подробности, Смолянинов тут же связался с администратором. Заполняя регистрационную карточку, новоиспеченный Владимир Сергеевич Волгин не колеблясь указал свою должность: кинорежиссер. В этом городе без желания вряд ли набредешь на собрата по вымышленной профессии. В том же, что сегодня вечером ему предстоит общаться с другими представителями богемы, Ким уже не сомневался.

Чем ближе время подходило к десяти, тем больше народа собиралось у дверей комиссионного магазина.

Сквозь стеклянную витрину можно было разглядеть со свежей обивкой диваны и стулья с фигурными ножками и гнутыми спинками, картины в фигурных рамах, гобелены, вазы, скульптуры и модный атрибут домашнего хозяйства пузатый, позеленевшей меди самовар.

С этим магазином у сотрудников милиции иыло связано немало печальных и между тем приятных воспоминаний. Именно здесь Степану Акоповичу Карзаняну в бытность его начальником уголовного розыска области удалось "выловить" среди товаров, сложенных в подсобном помещении, почти все вещи, пропавшие, после квартирной кражи у директора драмтеатра. Их нскали на рынке и в камерах хранения железнодорожного вокзала, расспрашивали подозреваемых, проверяли ранее судимых за аналогичные преступления. Все безуспешно. Карзаняну-старшему повезло непросто. Он перебрал своими руками все, что лежало на прилавках и, главным образом, под ними. Он не успокоился, пока не осмо.трел все закоулки магазина и подвалов. Там-то и нашлись директорская скрипка старинной работы, фарфоровые статуэтки и еще десятка полтора ценных мелочей. Неопровержимые улики помогли изобличить рабочего магазина и через него выйти на преступную группу, совершившую кражу.

...Народ все прибывал. Среди покупателей в самый разгар рабочего дня не было ни одного пенсионера или, на худой случай, хотя бы просто пожилого человека.

Собравшиеся - люди в основном среднего возраста, хорошо одетые, со степенными движениями и значительными интонациями в голосе.

Илья обратил внимание на трех молодых людей с одинаковыми чемоданчиками - "дипломатами", на которых красовались аляповатые переводные картинки, и шикарно одетую женщину с болонкой на поводке. Когда открылся магазин, в дверях тут же образовалась пробка. Ценители и любители нерядовых товаров не хотели уступать друг другу дорогу к прекрасному. Они оттирали соперников плечами и локтями, стоявшие сзади молча, с сопением давили на передних. Слышался мягкий шорох кожаных и замшевых пальто, а над толпой колыхался ззсрнгец из ондатровых, песцовых, норковых и лисьих шапок. Кроличьих, как подметил Илья среди них не было ни одной. Хищники травоядных в свою стаю не пускали. Некоторые оглядывались на стоявшего в сторонке старшего лейтенанта милиции, как бы призывая его навести порядок, но о том, чтобы самим соблюдать его, и не думали. Карзаиян смотрел на них с сожалением.