Либертанго
Шрифт:
Она согласилась! Это шло вразрез плану, но отступать было некуда.
Дома нашлась бутылка вина (за пару недель до этого он ездил в Латрунский монастырь, где из лозы, завезенной в Святую Землю во времена наполеоновской кампании, делали его любимый «Каберне Совиньон»). Нашелся и шоколад. Фруктов не обнаружилось. И репертуар не был продуман.
Впрочем, Макс не предполагал сильно отклоняться от плана. Он его подкорректировал, и теперь собирался, сидя в тепле, развлечь девушку и отвезти затем в общежитие.
Говорить особо было не о чем, оставалось пить вино и петь песни.
В пальцы легла отдающая питерской подворотней «Восьмиклассница».
Затем – для контраста – песня на английском: «Пинк Флойд» – «Wish You Were Here» (с полноценным проигрышем).
И наконец вступила тяжелая лирическая артиллерия:
Влажный блеск наших глаз,
Все соседи просто ненавидят нас.
А нам на них наплевать,
У тебя есть я, а у меня – диван-кровать…
Остаемся одни,
Поспешно гасим огни
И никогда не скучаем.
И пусть сосед извинит,
За то, что всю ночь звенит
Ложечка в чашке чая.
Ты говоришь, я так хорош.
Это оттого, что ты так хороша со мной.
Посмотри: мой бедный ёж
Сбрил свои иголки – он совсем ручной…
Макс наблюдал за реакцией и где-то после слов «мой бедный ёж» по неуловимым признакам понял, что ситуация в его руках. Но если уж он задумал отвезти сегодня девушку домой – так тому и быть!
Он отложил гитару и поднялся.
– Это балкон? – спросила Лана.
– Да. Хочешь взглянуть?
Они вышли и встали возле перил.
Мерцали звезды. Светился город. Подмигивал светофор.
Городской шум понемногу стихал.
Лана хотела что-то спросить или уже спросила, оборотившись к Максу, а он повернулся, чтобы ответить. Их губы неожиданно встретились. Время исчезло.
Время вновь появилось, по крайней мере для Макса. Везти домой!
И дело было, конечно, не в его пресловутом плане. Макс знал – и знание это, казалось, втекает через губы, по замкнутой электрической цепи, – что Лана будет сожалеть, ей будет совестно, если сегодня она останется с ним. Чему-то нужно еще дозреть, выдержаться, должен отойти осадок, иначе он уже не исчезнет – горький и мутный винный осадок в душе. И ответственность полностью на нём: он держит в руках жизнь девушки точно так, как держит ее сейчас за тонкие плечи. И сегодня он отвезет ее домой.
Усилием прервал поцелуй, Макс произнес, наверняка зная ответ:
– Останешься?
– Нужно ехать.
– Тогда едем.
Час 7. Про майора
Подпрыгиваю на волнах и опускаюсь.
Подпрыгиваю. Опускаюсь…
Нельзя болтаться тут вечно, я должен что-то придумать. Всегда ведь что-то придумывалось! Не бывает, не может быть безвыходных положений! Или бывает?..
Попробую: набрать воздух и нырнуть головой вниз. Плыть в глубину, сколько позволят уши. Выпустить из себя весь воздух. Пить, заглатывать воду, сколько получится (ее и так полно в животе). С такой тяжестью наверх уже не вытолкнет. А если и захочу, всплыть не успею. Потеря сознания от нехватки кислорода – и дело сделано.
Слабенький план. Но лучше, чем никакого.
Всё.
Глубокий вдох. Перевернулся и – вертикально вниз.
Сильнее грести!
Уши сдавило – больно!
Еще вниз!
Теперь полный выдох.
Пью: вода вливается в тело. Еще. Еще. Пить. Еще пить воду. Еще…
Ни верха, ни низа… Руки и ноги движутся хаотично, замедляются, еще замедляются, шевелятся медленно, еле-еле…
Совсем перестаю двигаться…
Очень тихо…
Невидимая рука режиссировала и направляла жизни героев. Тремя годами ранее как по нотам был разыгран первый акт драмы. Макс увидел – большего и не требовалось, ибо мужчина «любит глазами», а Лана услышала – и голоса в телефоне было достаточно. Тогда же возникла связь – будто бы эфемерная, на деле же прочнее всего, что мы знаем.
И вот они наконец вместе.
В ту субботу он отвез Лану домой и договорился о следующей встрече: перед выходными, в четверг, после того, как она сдаст последний экзамен.
В четверг вечером по дороге в кампус, тормознув возле цветочного магазина, под проливным дождем Макс заскочил внутрь и купил нечто розовое, завернутое в целлофан. Букет и борсетку кинул на заднее сиденье.
В общежитии запарковался возле корпусов, выключил двигатель: мечущиеся дворники замерли посреди лобового стекла. Теперь: отжать кнопку замка задней двери, распахнуть переднюю дверь, выставить наружу зонт и раскрыть. Вылезти под зонт, быстро, пока не натекло, захлопнуть переднюю дверь, а заднюю – открыть. Свободной от зонта рукой схватить цветы и борсетку (быстрее!), вжать кнопку замка водительской двери, вжать кнопку задней двери, захлопнуть.
В левой руке – зонт, в правой – борсетка и букет. Всё на месте? Ключ?! Торчит в зажигании!!!
Макс сходу постучал и, едва дождавшись ответа, вломился и протянул Лане букет.
– Я позвоню?
Трубку дома никто не брал. Макс принялся мерить комнату шагами.
– Присядь, – сказала Лана. – Что случилось?
– Ключ – в зажигании, запасные ключи – дома, а ключ от квартиры – в машине, на том же брелке! – Он с ненавистью посмотрел на цветы, которые Лана уже определила в кувшин с водой.
Он раз тридцать набрал номер, пока наконец ответил один из соседей. Макс выскочил под дождь.
Бог, конечно, насмехался над его планами, но и не лишал остатков иллюзии, что тот хозяин своей судьбы. Меняя автобусы, Макс вернулся в общежитие с запасными ключами и отвез Лану в паб, где они выпили по коктейлю.
Оттуда поехали к нему. Петь песни не пришлось: Лана чувствовала, что после всех стараний и треволнений Макса нужно (и самое время) успокоить и даже вознаградить.
Он проснулся первым, угадал рядом Лану и легонько поцеловал в плечо: проснется или нет? Проснулась и прижалась к нему. И снова уснула.