Либертарианство: История, принципы, политика
Шрифт:
И все же мы говорим, что либертарианство возникло на Западе. Делает ли это его исключительно западной идеей? Я так не думаю. Принципы свободы и прав личности столь же универсальны, как законы природы, большинство которых было открыто на Западе.
Существует две основные традиции западной мысли — греческая и иудейско-христианская, и обе они внесли свой вклад в развитие свободы. Согласно Ветхому Завету, народ Израиля жил без царя или какой-либо иной принудительной власти, руководство осуществлялось не насилием, а всеобщей приверженностью людей договору с Богом. Затем, как записано в Первой Книге Царств, евреи пришли к Самуилу и сказали: “Поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов”. Но когда Самуил попросил Бога исполнить их просьбу, Бог ответил:
Вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмет и приставит к колесницам своим. И дочерей ваших возьмет, чтобы они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы. И поля ваши и виноградники и масличные сады ваши лучшие возьмет и отдаст слугам своим. И от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмет десятую часть. От мелкого скота вашего возьмет десятую часть, и сами вы будете ему рабами; и восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда.
Хотя народ Израиля проигнорировал это страшное предупреждение и создал монархию, эта история служит постоянным напоминанием о том, что истоки государства ни в коем случае не имеют божественного происхождения. Предупреждение Бога относилось не только к Древнему Израилю, оно сохраняет свое значение и в наши дни. Томас Пейн привел его в работе “Здравый смысл”, чтобы напомнить американцам, что “характер немногих добрых царей”, правивших за 3000 лет со времен Самуила, “не способен освятить это звание и загладить греховность… происхождения” монархии. Великий историк свободы лорд Актон иногда ссылался на “принципиально важное возражение” Самуила, предполагая, что всем британским читателям XIX века понятно о чем идет речь.
Хотя евреи и получили царя, они, возможно, были первым народом, развившим идею о том, что царь подчиняется высшему закону. В других цивилизациях законом был сам царь, как правило ввиду приписываемой ему божественной природы. Однако евреи говорили египетскому фараону и своим собственным царям, что царь тем не менее всего лишь человек, а все люди подсудны Божьему закону.
Естественное право
Аналогичная концепция высшего закона развивалась в Древней Греции. В V веке до новой эры драматург Софокл [15] рассказал историю об Антигоне, чей брат Полиник напал на город Фивы и был убит в бою. За эту измену тиран Креон приказал оставить его тело гнить за воротами, непогребенным и неоплаканным. Антигона бросила вызов Креону и похоронила брата. Представ перед Креоном, она заявила, что закон, установленный человеком, пусть даже он и царь, не может нарушать “закон богов, неписаный, но прочный”: “Ведь не вчера был создан тот закон. Когда явился он, никто не знает”.
15
Ни одна трагедия Софокла не встречала со стороны афинской публики такого восторженного приема, как “Антигона”; за нее соотечественники почтили автора беспримерной наградой, назначив его полководцем в самосской войне вместе с Периклом. Про “Антигону” не раз говорили, что в поэзии она играет ту же роль, что Сократ — в прозе: он в истории изображает тот же тип мученика за правду, как она в вымысле. Вина обоих заключалась в том, что законы божьи они чтили выше человеческих. Приказы земных властей, приговоры земных судей они считали ниже законов неписаных, не провозглашенных публично, но начертанных в сердце каждого.
Идея закона, которому подсудны даже правители, выдержала испытание временем и развивалась на протяжении всей европейской цивилизации. В Древнем Риме она получила развитие в философии стоиков, которые утверждали, что, даже если правителем считается народ, он все равно может делать только то, что считается справедливым согласно естественному праву. Тот факт, что эта идея стоиков была пронесена сквозь тысячелетия и сохранила свое влияние на умы европейцев, частично можно объяснить счастливой случайностью: один из представителей стоицизма, знаменитый римский оратор Цицерон, считался величайшим автором латинской прозы, поэтому на протяжении многих столетий образованные люди на Западе заучивали его тексты наизусть.
Спустя примерно семьдесят лет после смерти Цицерона в ответ на вопрос, нужно ли платить налоги, Иисус дал знаменитый ответ: “Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу”. Сказав так, Он разделил мир на два царства, ясно давая понять, что не вся жизнь подконтрольна государству. Эта радикальная идея укоренилась в западном христианстве, но не в восточной Церкви, полностью подконтрольной государству, что не оставляло места для общества, где могли развиться альтернативные источники власти.
Плюрализм
Независимость западной Церкви, которая стала известна как Римско-католическая, означала существование в Европе двух влиятельных институтов, соперничавших за власть. Ни государству, ни церкви сложившаяся ситуация особо не нравилась, но именно благодаря разделению власти между ними возникла возможность для развития свободы личности и гражданского общества. Папы и императоры часто свергали друг друга, что способствовало делегитимизации и тех и других. Этот конфликт между церковью и государством уникален в мировой истории, что помогает объяснить, почему принципы свободы впервые появились на Западе.
В IV веке новой эры императрица Юстина приказала епископу Милана св. Амвросию передать его кафедральный собор империи. Амвросий достойно возразил императрице:
По закону ни мы не можем передать его вам, ни Ваше Величество не может принять его. Ни один закон не позволяет вторгнуться в дом частного человека. Не полагаете ли вы, что можно отобрать дом Бога? Установлено, что для императора законно все, что все принадлежит ему. Но не обременяйте вашу совесть мыслью о том, что, как император, вы имеете какие-то права на святыни. Не возвышайте себя, но, раз уж правите, будьте покорны Богу. Написано: Божие Богу, кесарю кесарево.
Императрица была вынуждена пойти в храм Амвросия и просить прощения за свой поступок [16] .
Спустя столетия подобное повторилось в Англии. Архиепископ Кентерберийский Томас Бекет [17] защищал права церкви от посягательств Генриха II. Король открыто объявил о своем желании избавиться от “этого назойливого попа”, и четыре рыцаря отправились убить Бекета. Через четыре года Бекет был причислен к лику святых, а Генрих II в наказание за свое преступление должен был босым прийти в храм убитого по его приказу Бекета и поклясться впредь не посягать на права церкви.
16
Императрица Юстина, мать Валентиниана Младшего, была убежденной и страстной арианкой. Она окружила себя арианским духовенством, ариан-скими министрами и арианскими телохранителями-готами. С крайним неудовольствием смотрела она на постепенное исчезновение арианства в Италии под влиянием учения великого епископа Медиоланского. При жизни Грациана, который любил Амвросия, как отца, императрица не осмеливалась действовать в открытую. Но по смерти его, став регентшей при царственном мальчике, она сочла себя вправе потребовать для арианства некоторых привилегий.
В 385 г. Юстина повелела, чтобы знаменитая привратная базилика, находившаяся вне городских стен Милана, была отдана арианам. Амвросий спокойно, но решительно отказал в этом требовании и отклонил даже обсуждение его в консистории. Между тем молва о велении императрицы породила сильные волнения в народе, для подавления которых потребовался весь авторитет архиепископа, так как народ считал Церковь своей защитой против тирании гражданской власти. Это длилось на протяжении 385–386 гг. Сторонники императрицы понимали, что им не добиться своего, иначе как решительно расправившись с Амвросием. По пути в церковь и к гробницам мучеников он ежедневно проходил мимо дворца, но никто не осмелился поднять на него руку. Наконец Юстина передала архиепископу через своего посланника, чтобы он покинул город, прибавив, что он волен идти, куда пожелает. Амвросий отказался оставить свою паству.
Конец этой истории положила угроза вторжения в Италию самозванца Максима, провозглашенного британскими солдатами императором. Однажды, еще до описываемых событий, Амвросий смог убедить узурпатора не нападать на Италию, и теперь Юстина вновь была вынуждена обратиться к архиепископу с просьбой выступить парламентером. Однако на этот раз Максим все же двинул свое войско к Альпам, и императрице с сыном Валентинианом пришлось бежать под защиту императора Феодосия в Фессалоники. Феодосий (ок. 346–395) ранее предостерегал Юстину касательно губительных последствий ее увлечения арианством и принимал провозглашенные Амвросием принципы: признание независимости Церкви от государства в ее собственной сфере, признание роли Церкви как блюстительницы нравственности и ее права на защиту со стороны государства.
17
В правление английского короля Генриха II Бекет был государственным канцлером, верным слугой короля, а в 1162 г. Генрих сделал его архиепископом Кентерберийским, возглавляющим Церковь королевства. На исходе года Бекет отослал королю канцлерские печати в знак отставки со светского поста. Это завершило то, что некоторые называли “обращением”: став главой Английской церкви, Бекет резко изменился. Раньше он был обходительным придворным, принимал участие в королевских охотах, теперь же начал умерщвлять плоть и подвергать себя бичеванию (это обнаружили лишь после его смерти). Бекетстал заниматься благотворительностью, чего прежде за ним не водилось, много молился и вел духовные беседы со своими образованными и ратовавшими за обновление Церкви клириками. Вряд ли только назначение было этому причиной Ведь Томас не был светским человеком: он учился богословию во Франции и Англии, носил титул архидиакона. Но если раньше он служил королю, то теперь — Отцу Небесному. Защищать права Церкви Бекету пришлось на юридической почве. Генрих II пытался добиться его подписи под указами, которые превращали Английскую церковь в королевскую вотчину. Только с разрешения короля, к примеру, епископ мог съездить в Рим. Запрещалось отлучать от Церкви членов королевской семьи, что бы они ни совершали. Бекет предложил компромиссное решение: пусть указы действуют, но подписывать их, закрепляя беззаконие, он не станет. В 1164 г. Бекет был осужден королевским судом. Ему удалось бежать во Францию благодаря помощи народа и священников. Епископы же предали Бекета, подписав все, что приказал им король, и были отлучены Бекетом от Церкви. В декабре 1170 г. Генриху II из политических соображений пришлось дать Бекету разрешение вернуться. Народ встретил его с триумфом. Епископы обжаловали свое отлучение папе и отказались принести Бекету присягу как митрополиту. Король повелел Бекету не покидать пределы его епископства и как-то публично обмолвился: “Неужели никто не избавит меня от этого несносного попа?” В полдень 29 декабря 1170 г. четверо рыцарей, приближенных Генриха, вошли во дворец архиепископа. Бекет беседовал с клириками. Придворные начали обвинять его в том, что он отлучил королевских советников без согласия короля, ссора продолжалась несколько часов. Настало время вечернего богослужения; Бекет пошел в собор, где собирались монахи, а рыцари отправились домой за оружием. Бекету посоветовали запереть двери, но он отказался. Архиепископ и его свита были в северном приделе у алтаря, посвященного святому Бенедикту, когда вернувшиеся рыцари попытались выгнать архиепископа из храма, явно не желая убивать его в священном месте. Бекет прислонился спиной к огромной колонне, поддерживавшей хоры. Рыцари вновь затеяли бесполезный спор о том, что Бекет напрасно отлучил архиереев и должен их простить. “Я смогу их простить, — ответил Томас, — если они покаятся”. — “Тогда ты умрешь”, - сказал кто-то из четверых. “Я готов умереть за моего Бога, если благодаря этому Церкви вернут свободу и мир”. При неверном свете факелов рыцари зарубили его и бежали. Только после этого монахи решились приблизиться. Они бережно собрали кровь Бекета и похоронили его в мраморной гробнице (ButlerJ. The Quest for Becket’s Bones: The Mystery of the Relicks of St. Thomas Becket of Canterbury. New Haven: Yale UP, 1995. P. 180. www.krotov.org).
Борьба между церковью и государством препятствовала возникновению абсолютной власти, что позволило развиться автономным институтам [гражданского общества], а отсутствие абсолютной власти у церкви способствовало бурному развитию диссидентских религиозных воззрений. Рынки и ассоциации, отношения, построенные на клятвах, гильдии, университеты и города с собственными уставами — все это помогло развитию плюрализма и гражданского общества.
Веротерпимость
Чаще всего либертарианство рассматривается как философия главным образом экономической свободы, но своими историческими корнями оно в большей степени связано с борьбой за религиозную терпимость. Ранние христиане начали развивать теории веротерпимости в ответ на преследования со стороны римского государства. Одним из первых был карфагенянин Тертуллиан, известный как “отец латинской теологии”, который примерно в 200 году новой эры писал:
Фундаментальное право человека, привилегия природы, чтобы каждый поклонялся согласно своим собственным убеждениям. Религия одного человека не может ни навредить, ни помочь другому человеку. Несомненно, что принуждение к религии не является частью религии, к которой нас должна вести добрая воля, а не сила.