Чтение онлайн

— Хожалый с городовым по этажам бегают. Ищут.

Он пристально посмотрел ей в глаза. Поверил.

— Не знаю, для чего я им понадобился. — Помедлил и спросил оживленно: — А вы, значит, решили меня спасти?

Марфуша потупилась от долгого взгляда, проговорила холодно:

— Дерина нет, он на работе.

— А Крутова вы знаете?

— Как же, известен. Тоже работает.

— Я так и думал. Был у него — никого нет. Позволите мне подождать Дерина здесь?

— Мне что, сидите, — беззаботно сказала Марфуша. — Вон табуретка. — Подождала, когда сядет, и сама уселась напротив. Спросила: — А откуда вы их знаете, Дерина и Крутова?

Студент уже совсем освоился. Улыбнулся хитро и стал рассказывать, как месяц тому назад купался на Которосли возле Николо-Мокринских казарм и вдруг стал тонуть. На его крики прибежали с фабрики два рослых человека. Как раз вовремя, он уже пускал пузыри. Он поблагодарить их тогда не догадался, но фамилии свои они сказали. Поблагодарить пришел сейчас, жаль, что они еще на работе.

Рассказывал он так правдиво, что Марфуша ясно представила, как Федор и Василий кидаются в воду за студентом. Представила и вдруг поняла, что студент шутит: какое же купание месяц назад, на реке еще лед стоял.

— Врите больше, — сказала она.

— Стараюсь, — серьезно ответил ей студент.

И опять стал рассказывать, что в сиамском королевстве есть город, где все служебные должности исправляют женщины: городовые там — женщины, судьи — женщины, сторожа — женщины. В этом городе всего один мужчина — сам король. Другим запрещено бывать под страхом смерти. И если бы он, студент, находился сейчас не здесь, а в том сиамском городе, ему бы не сдобровать: от фабричного хожалого и городового еще можно скрыться, а от женского глаза еще никому не удавалось.

Выслушав, Марфуша опять сказала:

— Врите больше.

И опять он с полной серьезностью ответил:

— Стараюсь.

Так она ничего от него и не добилась. На все ее вопросы он отвечал шуткой.

— Вы сидите и никому не открывайте, — сказала она студенту. — Я пойду в фабрику, предупрежу их, чтобы поторапливались.

Она, как была, в одном платье, только что накинула на плечи тонкий платок, вышла из каморки.

У подъезда со скучающим лицом стоял Бабкин. «Коптелов, видимо, рыщет по этажам, а этого поставил здесь», — подумалось ей.

Обо всем она и рассказала Василию Дерину.

Мироныч знал о Дерине со слов Федора, самого никогда в лицо не видел. Поэтому немного растерялся, когда вслед за Марфушей в каморку вошел, сутулясь, длиннорукий, широкоплечий человек. Да и Василий замешкался, разглядывал студента и молчал, не зная, как к нему отнестись, о чем говорить.

— Василий Михайлович? — спросил наконец Мироныч.

— Да, — проговорил Василий. — Он самый.

— Неосторожно поступил, что пришел к вам, — здороваясь за руку, сказал Мироныч. — Да выхода не было.

— Всех бояться — на свете не жить, — буркнул Василий. Опять не знал, что говорить дальше. — Вы побудьте тут, я хоть схожу переоденусь. К тому времени и Федор подойдет. До темноты вам все равно из корпуса не уйти.

Марфуша решила напоить студента чаем. Пока была на кухне, пришел Федор.

— Здорово, Мироныч, — обрадованно сказал он студенту. Вскоре появился переодетый и умытый Дерин.

Уселись за столом, Марфуша с любопытством наблюдала от двери. «Фи, — подумала, — Мироныч! Таких молокососов у нас на фабрике Мирошками величают».

Тут она, конечно, покривила душой. Парень был ладный, но она мстила ему за то, что он не хотел с ней говорить серьезно, только отшучивался.

— Невеселые вести принес я вам…

Глуховатым голосом Мироныч рассказал о начавшихся в городе арестах. Пароль «Северного союза» попал в руки охранки. Арестована и отправлена в Коровницкую тюрьму Марья Ивановна, еще некоторые товарищи. Даже не пощадили старика аптекаря. Разгромлена типография.

— Сейчас понятно, почему взяли Колесникова, — сказал Федор. — Посчитали связанным с Марьей Ивановной.

Арест его говорил, что об остальных кружковцах у охранки нет никаких данных, иначе не спаслись бы и другие.

— У нас Андрея Фомичева вызывали в контору, расспрашивали, не знает ли, кто приносит в фабрику листовки. Советовали держать связь с бывшими товарищами по прошлой стачке, то есть с нами, — доложил Федор. — Сам Андрей признался. Не совсем я ему поверил, как-то неискренне говорил. А с другой стороны — предупредил человек.

— Будь доглядчиком, едва ли рассказал бы об этом, — заметил Василий.

— И все-таки полагаться на совесть не следует, — вмешался Мироныч. — Есть сомнение — проверьте.

— Как ты его проверишь? Лучше вообще не откровенничать с ним.

Марфуша поставила на стол чайник, стала расставлять чашки. Все молча наблюдали за ней.

— Может, мне Андрея проверить? — сказала как можно равнодушнее. — Попробую, если скажете.

— Обведет он тебя вокруг пальца и вся твоя проверка кончится, — недовольно произнес Федор. — Иди лучше взгляни, стоит ли городовой у подъезда.

Марфуша вспыхнула от обиды. Ах вот как! Ну она еще докажет, что не глупее некоторых.

Вышла, в сердцах хлопнув дверью. Мироныч конфузливо выговорил Федору:

— Рассердилась. Зачем ты так?

— Ничего. Отойдет. — Федор поднял взгляд на часы с кривым маятником. — Скоро на доработку отправится вторая смена, — объяснил Миронычу. — К этому времени стемняет. Вместе выйдем. Проведем тебя к плотине, а там придется через луг пешком.

Марфуша вошла и сказала, что Бабкин все еще караулит около корпуса.

— Больно уж тужурка приметная, пуговицы блестят, — сказал Василий. — Придется надеть передник.

Он сходил к себе за передником, накинул на Мироныча. Федор дал свой картуз, который оказался великоватым, что было даже к лучшему: козырек почти сел на нос, Мироныч сразу изменился.

— Что же вы чаю не попили? — растерянно спросила Марфуша, видя, что они собираются уходить.

— Как-нибудь в другой раз. — Мироныч крепко пожал ей руку. — Спасибо за все. Не случись вы на пути, не знаю, чтобы я делал.