Чтение онлайн

Неделя? Я взял конверты. Она использовала те, что я дал ей в Бангкоке, адресованные мне с моим почерком. Я оставил Бангкок 8 июля. Я получил письма 17-го. Почта обычно тратила неделю на пересылку в Англию из Таиланда. Я просмотрел письма. Она, очевидно, написала их в первый день после моего отъезда. Последнее письмо было написано 14-го, три дня назад. Три дня? Это не имело смысла. Не существовало никакого способа, что бы письмо смогло бы дойти до меня за три дня. Я посмотрел на почтовые штемпели на пяти конвертах авиапочты. Они все обозначали одну и ту же дату. 8 июля. Я положил конверты на кофейный столик и сел на диван, обхватив голову. Она отправила по почте все пять писем в одно и то же время, в день, когда я покинул Бангкок. Но каждое письмо было датировано по-другому. Почему? Если она отправила по почте их все 8 июля, почему она не положила их в один конверт? И если она написала им все 8 июля, почему различные даты на письмах?

Я впомнил, что Большой Рон рассказывал о стандартном жульничестве, о девочке, переадресовывающей ее почту так, чтобы она могла бы продолжать работать без того, что бы фаранг узнал об этом. Это же делала Джой? Нет, это невозможно, я звонил ей каждые два дня, и она всегда находилась там, ожидая моего звонка. Это не имело смысла. Если она написала письма в одно и то же время, то почему она не поместила их в один конверт?

Письма? Да, это ошибка моего отца. Я была весьма оскорблена, когда Пит дал мне конверты с написанным адресом. Как будто он говорил, что мой Английский язык не достаточно хорош, словно он не мог доверять мне, чтобы я написала его адрес. Я ничего не сказала, конечно. Это было бы невежливо. Так что я только улыбнулась и взяла их. Я не знаю, почему фаранги поступают так с письмами. Большинство девочек в «Зомби» посылают письма их фарангам, но они не сами пишут их. И когда фаранги присылают ответы, девочки их не читают. Большинство писем, которые они получают, на английском или немецком языках, и кроме того, кого заботит, что они говорят? Всегда одно и то же, «Вы — хорошая девочка?», «Пожалуйста, не работайте в баре» или «Вы любите меня?» Единственный знак заботы о девочке — если в письме присылают деньги. Только так фаранг может показать, насколько он любит девочку — прислать ей деньги. Что-то еще — это только свист ветра, я всегда это говорила. Как только я вернулась домой, я написала Питу. Я написала семь писем и положила каждое в свой конверт. Я полагала, что их отправит по почте одна из моих сестер, пока я поеду повидать моих друзей в Кхорат. Я имею в виду, я не собиралась сообщать Питу что-нибудь отличное от того, что он думал. Не следовало писать ему что-то, что могло вызвать его ревность, я написала, что только помогаю моему отцу на ферме, продавая топливо в гараже моего шурина. Так что я написала семь писем, сообщая ему, насколько я тоскую без него, наколько я люблю его, все те сладкие для ушей фарангов слова. Я оставила письма на столе кухни и пошла помыться. Когда я вернулась, писем не было. Я сперва не заметила их отсутствия, а когда заметила, то подумала, что кто-то убрал их. И только на следующее утро, когда семья завтракала, я спросила, где они.

— Я отнес их на почту, — сказал мой отец.

— Что ты сделал?

— Я отправил их по почте. Я отнес их в почтовое отделение вчера в полдень.

Я хотела заплакать. Я потратила почти два часа, что бы их написать, и это оказалось пустой тратой времени. Мой отец спросил меня, что не так, но я не могла сообщить ему. Он не понял бы, он видимо даже не понимал, что они все ушли на один и тот же адрес.

Еще я считаю, что это ошибка Пита. Если бы он доверял мне, я бы использовала мои собственные конверты, я бы не писала все письма в одно и то же время.

По крайней мере, у меня есть примерно неделя, чтобы придумать, как объяснить это Питу. Я была уверена, что придумаю что-нибудь. Есть одна вещь, которую я узнала за проведенное в Нана Плаза время — то, что любовь делает фарангов слепыми.

Я взял мою помощницу, Мали, с собой в Сурин для прикрытия. Я не мог просто так приехать в деревню Джой и задавать вопросы, ее семья немедленно бы почуяла крысу. У меня были фальшивые правительственные вверительные грамоты, по ним я работал для Внутреннего Департамента, и мой портфель был набит документами. Мы начали действовать примерно за милю от дома Джой, сообщая людям, что мы представляем новое агентство, которое предлагало ссуды женщинам, которые работали в барах в городе, но возвратились в их деревню. Мы говорили, что правительство хочет помочь женщинам, которые отвернулись от занятия проституцией, и мы расспрашивали, знают ли они кого-нибудь, кто мог бы извлечь выгоду из этого. Мы получили имя этой Джой в нескольких домах в первый же день, но мы продолжали распросы еще два дня, перед тем как зайти в ее дом. Он оказался весьма большим деревянным двухэтажным домом, с тремя спальнями наверху, телевизором с больший экраном и стереосистемой на первом этаже. Очевидно, они довольно богаты.

Рядом с домом располагался большой гараж с несколькими грузовиками, которые находились в процессе восстановления. Было ясно, что Джой уже знала, что мы находились в округе. Как только мы представились, она пригласила нас войти, и пристально слушала, пока я рассказывал ей.

— Я работала в ночном клубе в Бангкоке, — сказала она даже прежде, чем я закончил.

— Хорошо, хорошо, — сказал я. Я достал бланк из моего портфеля и дал ее Мали.

Она спросила Джой о ее полном имени, ее дате рождения, номере удостоверения личности, ее образовании. Потом она задала главный вопрос.

— Семейное положение?

— Замужем, — сказала Джой.

Бабах! Это оказалось настолько легко. Я не был удивлен, я жульнически использовал Правительственные гранты больше дюжины раз. Мали даже не моргнула.

— Имя мужа?

Джой сказала ей его имя и дату рождения.

— Находится ли здесь Ваш муж? — спросил я. — Мы могли бы сделать совместное заявление.

Джой крикнула четырем молодым людям, которые смотрели бокс по телевизору.

— Парк, иди сюда! — завопила она.

К нам подошел двадцатилетний парень. Он был хорошо сложен, с квадратным лицом и слегка выпучеными глазами. Он не был особенно красив, но у него дружественная улыбка, и я мог заметить по тому, как Мали посмотрела на него, что он нравится женщинам. Джой представила его, и он сел рядом с нею. Мали спросила его номер удостоверения личности и об его образовании, потом она спросила Джой, что бы она сделала, если бы ей дали Правительственный грант.

— Я бы открыла фабрику в моей деревне, чтобы люди здесь могли работать, — сказала она.

Мали записала то, что сказала Джой, хотя я ни на минуту не поверил в это. Потом она подвинула бланки по столу и попросила обоих подписать их.

Я достал маленький фотоаппарат из кармана.

— Как должностное лицо, я должен сделать вашу фотографию, — сказал я. — Это минимизирует возможность мошенничества.

Джой с Парком кивнули и передвинулись поближе друг к другу, чтобы я смог взять в фокус их обоих. Я сделал фотографию, положил камеру и бланки в портфель, и вышел с Мали. Прежде чем мы сели в автомобиль, я сделал фотографию дома и гаража рядом с ним.

Я высадил Мали на автобусной станции в Сурине, чтобы она могла вернуться в Бангкок. Я остался на пару дней для веселого времяпровождения с моей старой подругой. Я рассказал ей о Пит и Джой, и она долго смеялась.

— Почему фаранги такие глупые? — спросила она, и я не нашел что ответить.

Когда я позвонил Джой и спросил ее о письмах, она начала хихикать.

— Я хотела послать очень много писем, — сказала она. — Я шутила с Вами.

Я сказал, что я не понял шутки, но она только смеялась.

— Я хочу, что бы Вы знали, что я тоскую по Вам очень сильно. Я посчитала забавным, если Вы получите много писем вместе, — сказала она.

Я спросил ее, почему она поместила различные даты на письмах, но у нее не было объяснение этого, она только говорила, что это шутка, что она хотела, чтобы я улыбнулся, когда читал их.

Джой спросила меня, смогу ли я вернуться в Таиланд ко дню ее рождения, 8 сентября, и я сказал, что приложу все усилия. Работа шла хорошо, и если я продолжу работать так же усердно, то была хорошая вероятность закончить к концу августа.

— Я хочу увидеть Вас на моем дне рождения, — сказала она. — Все хотят очень сильно Вас увидеть. Мой отец, мой брат, все. Может, мы устроим вечеринку, ОК?

Я уверенно сказал, что мы устроим вечеринку, если я смогу вернуться вовремя. Я спросил Джой, как она проводит время в Сурине. Она сказала, что работала весь день, а вечером она смотрела телевизор с ее братом и отцом. Я спросил ее, не надоело ли ей там. Она сказала, что она счастлива, потому что я счастлив. Она делала все, что я просил. Я чувствовал себя действительно виноватым, не доверяя ей прежде. Я задавался вопросом, что делал Фирафан, начал он расследование или нет. Я был уверен, что он потратит время впустую. Джой делала то, что я просил, она вернулась домой к семье, чтобы ждать меня. Я звонил ей каждые два дня, и она всегда находилась там, не было никаких вопросов о ее работе в Бангкоке. Я был уверен, что она не пробовала подставить меня. Она любила меня, и она доказала это.