Личная жизнь любителя
Шрифт:
– Ты не понимаешь. Проблема гораздо глубже, чем тебе кажется. Инопланетяне завладеют миром и приступят к уничтожению человечества.
– Ты бредишь, Макс!
Макс замолчал, не найдя поддержки и понимания. Глянул в меню, изучил счёт и, аккуратно рассчитавшись, оставил чаевые.
– Кто эта девушка?
Я оживился.
– Сейчас узнаем!
Подхватив бутылку вина, мы направились к столику, где расположилась Марго.
– Кто ты есть? Девица-красавица!
Девица не ответила. Поднялась из-за стола и, бросив на ходу: «Поехали!», быстрым шагом направилась к выходу.
Мы с Максом переглянулись: как это понимать? Искра разума вспыхнула и тут же погасла: мы вскочили, как озабоченные кобели, и ринулись за ней.
За дверями нас ждал чудесный мир. Дождик закончился, выглянуло солнышко, и в сине-серых лужах отражались пухлые облака.
Нам не было тридцати. Мы были не женаты. Впереди ждала целая жизнь! И ещё один денёк в обществе красивой и дерзкой девчонки.
Глава 2. Когда стреляет незаряженный пистолет
Погрузившись в старенький Sedan, мы направились в посёлок, где проживала Марго. Её родители были в отъезде, и в нашем распоряжении оказался огромный двухэтажный дом.
Это было уютное жилище с дорогой итальянской мебелью, картинами известных художников и современной бытовой техникой.
Взглянув на себя в зеркало, я убедился: серо-голубой взгляд, вихрастый пшеничный чуб и мускулистый торс – это достаточное условие, чтобы зацепить внимание такой выдающейся красотки, какой являлась Марго. Оставшись собой доволен, я направился на кухню, где она неумело и довольно долго лепила весьма примитивные бутерброды.
– Тебе повезло, что ты живёшь у леса! – произнёс я первое, что пришло в голову. – Можно сходить по грибы. Можно собрать ягоды.
Марго оторвалась от бутербродов.
– Как это?
– А вот так! – я лихо продекламировал: – По грибы да ягоды, да в кусты и с бабою!
Марго покачала головой.
– Фразеологизм? Нет такого фразеологизма.
– Правильно. Нет! Это я сам придумал.
– Сам? – удивилась Марго.
– Ей Богу! Сам!
– Похвально, если сам.
Взгляд девушки потеплел, она брызнула синими искрами и очаровательно улыбнулась.
Мне сделалось неловко. Я про себя выругался: пошляк! Филистер!
Марго ничего не заметила. Нырнула в холодильник и подставила мне хорошенький кругленький задик. Я хотел его погладить, но она распрямилась.
– Хочешь обрезки колбаски?
Я добродушно улыбнулся:
– Ты хотела сказать: «нарезку», а сказала «обрезки».
Тёплая ирония смешалась с тихой радостью и мелкими щекотливыми пузырьками расплылась в моей груди: милая, смешная девочка!
Марго смутилась.
– Да-да. Конечно. Ты прав. Нарезку колбаски. Извини. Я ошиблась.
Марго расстроилась В сердцах откусила колбасы и сосредоточенно прожевала. Потом изменилась в лице и засияла тёплой солнечной улыбкой.
– Обожаю колбасу! Брауншвейгскую! Сырокопчёную!
– Пренебрегаешь здоровым питанием?
– Пренебрегаю! – покорно согласилась она. – Пища приносит мне удовольствие. Разве не для удовольствия человек живёт? Или для него важнее мир, труд и продолжение рода?
Тут я сильно удивился и даже растерялся. И даже рассыпался на молекулы! Достойно ответить не смог. А ведь должен был! Попирались святые истины, усвоенные ещё со школы: мир, труд, продолжение рода – важнейшие факторы существования человечества. Разве не так? Разве СУЩЕСТВОВАНИЕ неважно? Или пришло время это пересмотреть?
Х-мм. Любопытная девочка эта Марго.
Мы переместились в гостиную и затопили камин. Расположились в креслах и, наблюдая за пламенем, наслаждались прозрачной безмятежностью. Разговор протекал лениво, обволакивал теплом и покоем, пока не окреп и не заострился, и не превратился в политическую дискуссию.
Марго высказываюсь кратко, ёмко и убедительно. Кто она такая? Её просвещённость никак не вязалась с обликом розовато-лиловой девы, каких писал Модильяни и какой я себе её представлял. Марго знала несколько языков, владела боевыми искусствами, имела феноменальную память и энциклопедические знания.
Приглушив фонтан влюблённости, я подумал: куда мне до неё! Разве я мог рассчитывать на взаимность! Искоса поглядывая, я только восхищался!
Когда наступил вечер, Марго предложила остаться и переночевать, а следующим утречком по холодку сходить в лес по грибы. Для убедительности она привела фразу, которую я сочинил по нелепости: «По грибы да ягоды, да в кусты и с бабою!».
От этой пошлятины я неловко дёрнулся, а Макса и вовсе перекосило. Марго ничего не заметила, велела нам подождать и пошла обустраивать ночлег.
Максу досталась гостевая комната, а я расположился на мансарде. Забравшись под одеяло, мгновенно заснул. Проснулся рано утром и, вспомнив вчерашнее, блаженно заулыбался. На душе стало светло и радостно. Быстро одевшись, я спустился на первый этаж и постучался в комнату Макса.
Мне никто не ответил. Я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В нос ударил концентрированный запах спермы. Моё сердце заколотилось и отзываясь в висках набатом. Про-спал! Про-спал! Проспал Марго!
Недолго думая, я вошёл в комнату и присел на кровать, где лежали двое.
Везде господствовал томительный, непроницаемый мрак. Я приподнял одеяло и положил руку на бедро. Оно оказалось женским. Моя рука заскользила вверх и обосновалась на груди, маленькой, по-девичьи упругой.
Женщина развернулась, обхватила меня за шею и потянула вниз. Я попытался сопротивляться, но она оказалась сильнее. Она была чрезвычайно сильна. В считанные секунды уложила меня на спину и оседлала сверху. Я почувствовал тепло и сырость, и сладостное томление. Женщина раскачивалась и подпрыгивала, и шлёпала попкой по моему животу. Желание усиливалось и обострялось. Вместе с женщиной я перевернулся и, оказавшись сверху, запустил яростные возвратно-поступательные движения, как вдруг почувствовал, что сзади приклеился Макс.
Сразу охладев, я сбросил их обоих: такие игры не по мне!
Вскочив с кровати, я вытер губы, одел штаны и хотел уйти. Но не уходил. Стоял и смотрел, как женщина, игнорируя мой демарш, переключилась на другого мужчину. Похоже, ей было всё равно, кто был её партнёром. Она облизывала и целовала Макса. А я стоял рядом и смотрел, и млел, обдуваемый похотливым вожделением. Полумрак усиливал воображение и придавал недосказанности. Хлюпающие звуки от совокупления приятно возбуждали, пьяняще будоражили и побуждали к безудержному, безрассудному сексу.