Чтение онлайн

Никто не заикнулся о свисающих щеках царицы; живописцы их как будто и не заметили. Не видны и многочисленные черные родинки. Никогда не упоминались ее большие, почти мужские, растоптанные ступни, о размерах которых можно судить по сохранившимся башмакам царицы. Может быть, они с мужем могли носить одну пару на двоих…

Что еще «позабыли» изобразить художники? Например, грушеобразность лица, которая не только хорошо просматривается на «народном» портрете того времени Н. Г. Мусикийского, но и унаследована всеми ее детьми от Петра.

Царь не замечал изъянов внешности Екатерины. Нельзя было не увидеть проявляемую им «большую нежность» к супруге. Он часто при всех смачно ее целовал. Некоторые утверждали, что царь находил удовольствие в том, чтобы самой личностью своей избранницы уязвить остальных, более благородных дам своего двора.

Однако если мужчинам она казалась привлекательной, женщины судили ее чрезвычайно строго. Любимая сестра Фридриха Великого Вильгельмина, маркграфиня Байретская, встретилась с царской четой в 1719 году в Берлине. «Царица мала ростом, толста и черна, вся ее внешность не производила выгодного впечатления. Стоило на нее взглянуть, чтобы тотчас заметить, что она низкого происхождения. Платье… на ней было старомодного фасона и все обшито серебром и блестками. По наряду ее можно было принять за немецкую странствующую комедиантку. На ней был пояс, украшенный спереди вышивкой из драгоценных камней очень оригинального рисунка в виде двуглавого орла, крылья которого были усеяны маленькими драгоценными камнями в скверной оправе. На царице были навешены около дюжины орденов и столько же образков и амулетов, и когда она шла, все звенело, словно прошел наряженный мул».

Злоязычная Вильгельмина Байретская не преминула упомянуть, что русская царица при первом представлении бросилась целовать руки королевы прусской, как какая-нибудь служанка.

Существует неразрешенное до настоящего времени сомнение относительно цвета волос Екатерины. Почти все мемуаристы и абсолютно все портреты свидетельствуют, что она была брюнетка. Подтверждением служат широкие и густые черные брови, из-за которых на портрете Каравака она похожа на генсека Брежнева. Однако в иностранных источниках имеются сведения, что волосы у нее были светлые: «дородная и светловолосая». Можно было бы отнести эти высказывания на счет недостаточного знания деталей, если бы не одно сомнение. Как известно, императрица Елизавета считалась первой красавицей России, но иностранные дипломаты отмечали как недостаток ее ярко-рыжие волосы. Как мог появиться рыжеволосый ребенок у двух черноволосых родителей?

Темный цвет волос является доминантным признаком, то есть наследуется в обязательном порядке. Если у обоих родителей темные волосы, очень невелика вероятность — менее 25 %, — что дети будут блондинами. Нет никаких сомнений в отцовстве Петра. Но, может быть, Екатерина красила свои светлые (рыжие?) волосы? Ведь перекрасилась же однажды яркая блондинка Елизавета в жгучую брюнетку — это исторический факт.

Вот еще один маленький исторический секрет.

Екатерина была о себе весьма высокого мнения и желала первенствовать при дворе своими нарядами. Она запретила всем другим большие золотые одежды, которые имела право надевать только она одна. Кроме того, дамам, в отличие от царицы, разрешалось носить бриллианты только с одной, левой, стороны прически, — лишь Екатерина носила драгоценности с обеих сторон.

Но такие подробности знали немногие, имеющие отношение ко двору. В народе старательно формировали образ «матушки-государыни».

Чтобы примирить подданных с водворением на российский трон солдатской девки, правительством использовались разнообразные методы. Так, распространялось мнение, что само провидение ниспослало Екатерину для смягчения монарха, «правосудного до суровости и грозного в гневе, для укрощения пылких, неукротимых его страстей». В ее приемной непрестанно толпились матери, жены и дочери опальных. Царица не всегда могла исполнить их просьбы, но всех отпускала с милостивым словом, «иногда со слезой участия, проливавшего утешение в души страдалиц». Чтобы добиться милости царя, обращались к «матушке Екатерине Алексеевне». Дошло до того, что ее протекции искали важные сановники, царские племянницы и сама царица Прасковья Федоровна.

Династией Романовых очень поощрялись рассказы о каждодневных занятиях царицы — вышивании узоров на кафтанах экономного супруга. Широко распространялись сведения о бережливости Петра: в 1714 году он ограничил удельные имения и распределил их между членами императорского дома. Для собственных издержек царь назначил доходы с 900 душ в Новгородской губернии, что было суммой весьма скромной. Екатерина вела учет расходам царской семьи: «Окорока, солонина, пиво закуплены в свое время, дрова на отопку дворца в зиму запасены летом, везде порядок, во всем самая строгая отчетность». Наверное, царице приходилось сильно экономить, буквально отказывая себе во всем, чтобы прикупить бриллианты для украшения прически с обеих сторон.

В то же время Петр оставался Петром. Его плотские аппетиты не уменьшались, на одной женщине он не мог остановиться. Жену он быстро отучил от ревности, и сметливая Екатерина не только не досадовала на ветреность государя, но и устроила свой двор для его вящего удовольствия. Вильгельмина Байретская рассказывает, что царицу окружало около 400 женщин, в основном немецких служанок, довольно богато одетых в русские платья, у каждой из которых был ребенок. На вопрос о детях они отвечали, что были удостоены милости царя, который сделал им этого ребенка. Незаконное потомство Петра сравнимо по количеству с потомством Людовика XIV. Но царь никогда не помогал своим незаконным детям, полагая, что и так дал им очень много: свою кровь. Если они будут дельными людьми, то сами пробьют себе дорогу в жизни. Петр оказался значительно гуманнее Ивана Грозного по отношению к своим побочным детям. Тот попросту душил незаконных отпрысков сразу после рождения, полагая их неугодными Господу.

Петр любил Екатерину, но время от времени указывал ей ее место: награждал пощечинами, а то и потчевал кулаком.

В Европе имело громкий резонанс происшествие в 1718 году в Берлине на выставке античных медалей и статуй. Петр с Екатериной в сопровождении свиты из иностранных вельмож осматривали экспонаты. Внимание Петра привлек древнеримский божок с неимоверно большим детородным органом — такие ставили перед брачным ложем. Петр радостно захохотал и принялся заставлять Екатерину поцеловать фаллос этого божка. Смущенная, она противилась. Тогда рассвирепевший Петр схватил ее за шею и силой принудил взять в рот мраморный член. Все это сопровождалось грубыми ругательствами на немецком языке — чтобы иностранцам была понятна суть дела.

Эту статую, а также Янтарную комнату Петр выпросил у прусского короля в подарок.

Кажется, Екатерина не чувствовала себя счастливой в браке с гениальным мужем. Саксонский резидент Лефорт сообщал, что со времени замужества она носила в душе какое-то тайное горе и иногда по ночам громко жаловалась на свою судьбу. Жизнь с Петром, тревожная и бурная, полная ужасов и оргий, наконец, неприятная болезнь, полученная от мужа, не способствовали душевному покою и счастью.

Екатерина родила Петру двенадцать детей. Сначала это были два мальчика: Павел, появившийся на свет в 1704 году, и его погодок Петр. Надо полагать, рождение одного за другим двух сыновей придало вес подружке царя, выкупленной Шереметевым у солдат за один рубль, и выделило ее, тогда еще Марту, из числа его обычных походных партнерш. Правда, в 1707 году оба мальчика умерли, но как раз в это время родился еще один царский ребенок — дочь Екатерина. Она прожила только год, однако ее заменила родившаяся в 1708 году Анна. 1709 год, год Полтавской виктории, принес дочь, Елизавету, ставшую впоследствии российской императрицей. Затем последовал четырехлетний перерыв, и только в 1713 году Екатерина, уже венчанная жена, подарила супругу царевну, которую Петр, словно спохвативпшсь, назвал Натальей в честь любимой матушки. 1714 год — и снова дочь, царевна Маргарита. Следующий год оказался счастливым, несмотря на то что обеих младших царевен, Наталью и Маргариту, прибрал Бог; в 1715 году наконец-то родился мальчик — царевич Петр Петрович. Петр мог считать, что Господь благословил его брак.

Когда в конце 1716 года он вместе с беременной Екатериной направлялся в Амстердам, она из-за недомогания вынуждена была остаться в Везеле. Там 2 января 1717 года и появился на свет царевич Павел, проживший всего несколько дней. Такой неблагополучный исход родов ее супруг приписывал исключительно дурному обращению, которое ей пришлось испытать, проезжая через Ганновер. Она «неслыханным образом ругана была… мужики, которые везли, сбили возницу… а сами через день и всю ночь ехали, ниже спать, ниже отдохнуть ей не дали, от чего, приехав в Везель, бессчастное рождение имела», — негодовал царь. Он опять потерял сына.

Врачи считали, что после Павла детей у царицы не будет из-за ее тучности. Но в 1718 году она родила вторую Наталью, а в 1723 году еще одного Петра, умершего сразу после рождения.

Российские родословные не указывают сына Павла, но иностранные источники упоминают этого ребенка, якобы родившегося «около 1725 года». Здесь, безусловно, снова возникает какая-то тайна!

Родителям оставалось только находить утешение в двух дочерях. Но сестры очень редко видели отца и нечасто мать: она сопровождала супруга почти во всех его походах и путешествиях. Когда была жива Наталья Алексеевна, девочки во время отсутствия родителей переходили под ее опеку. После смерти тетки забота о царевнах была возложена на семью Меншиковых.