Чтение онлайн

– Что-то срочное?
– настораживаюсь.
– Ты можешь подняться, с Костей обсудим. У него с тобой лучше налаживать контакт получается.

– Без Кости, - голос отчима твердый и холодный.
– Молча идешь и спускаешься. Садишься ко мне в машину.

Замираю. Я умею чувствовать угрозу. Угрозу от Андрея чувствую с первых звуков. Именно так он разговаривает, когда мне светят самые большие наказания. Но наказать меня сейчас можно только одним…

– Слушай, если ты попытаешься посадить Костю, тебя просто застрелят, - приходит умная мысль.
– Андрей, не дури! Вот я тебя жалею-жалею, а, видимо, зря…

– Лика, в этот раз без вариантов!
– отрезает мой самый страшный кошмар.
– Иди в машину.

На негнущихся ногах иду к выходу из парка. Появляется мысль позвонить Косте или Тиграну, но я ее отметаю. Костя не выдержит и натворит ерунды. Он Андрею врезать давно мечтает. Тигр… Где Тигр, там и Костя. Они же его просто убьют! И хреново будет всем.

Вздыхаю и решаю попробовать разобраться сама. В конце концов, Андрей не зверь и у нас с ним получалось договариваться много лет подряд. Авось и в этот раз до чего-нибудь, да договоримся…

От гудка машины подпрыгиваю. Оглядываюсь и вижу лицо отчима в большой кепке и черных очках. Машина гораздо дешевле, чем его, самая неприметная, дешевенькая. Ясно, конспирацию развел во всей красе.

Вздыхаю и сажусь на пассажирское. На подкашивающиеся ноги не обращаю внимание, подкашиваться они у меня могут сколько угодно, а в нужный момент все равно бегут.

– Держи, - Андрей протягивает мне упаковку любимого мороженого и пачку сигарет.

– С чего это ты пилюлю подслащиваешь?
– удивляюсь.

– Не хочу быть зверем, - отчим холодный, но меня не проймешь. Хреново тебе, Андрюша, такую свинью мне подкладывать!

– По факту говори, - вздыхаю. Ожидание невыносимо.

– Лика, смотри, - протягивает ноутбук.
– Мы сейчас отъедем, а ты смотри и читай все, что там есть. Имей в виду, здесь копии, оригиналы у меня и одного проверенного человека, который отправит их куда надо, если я вовремя не позвоню по видеосвязи.

Машина трогается с места, а у меня ощущение, что меня отрывают от чего-то безумно важного. Просто вырвали с корнями и уносят прочь. Тревога нарастает.

Листаю документы. Смотрю видео. Компромат на Костю. Компромат еще на каких-то людей. Некоторых из них знаю, некоторых впервые вижу…

Машина останавливается у серого неприметного дома на окраине.

– Всего изучить суток не хватит, - обрывает меня отчим.
– Просто имей в виду, тут компроматы на всех, кому выгодно сотрудничать с Костылевым. И я отправлю их одному хорошему генералу в Москву. Который без внимания не оставит…

– Тебя же самого убьют, придурок!
– прижимаю ладошку ко рту от ужаса.
– Андрей! До тебя не доходит, да?.. Это же никому не выгодно, тебя успеют найти и…

– И мы с мамой будем уже за границей, - Андрей пожимает плечами.
– Она дома с моими проверенными охранниками. Один звонок и она едет в аэропорт. Перехватить нас не получится при всем желании. Телефон я у тебя отберу и сломаю, пока доберешься до офиса Костылева, пока среагируете… Нас в стране не будет, а проблемы вам останутся. Я все просчитал, не зря ты меня Штирлицем называешь.

– Тебе-то какая выгода?
– бормочу.

– Твоя долгая и счастливая жизнь, - отвечает Андрей, словно робот заученную фразу.
– Тебя все репрессии не коснутся, деньги тебе останутся, я переведу на счет заранее. Костылев сядет лет на двадцать. Даже если будешь первое время таскать ему передачки, то уж за этот срок успеешь понять что к чему!

– Ненавижу тебя!
– рычу и сжимаю сидение в бессильной ярости. Сядет Костя - сядет и Тигран. Этот придурок все рушит, все! Зачем мать, вообще, с ним связалась! Он же катастрофа ходячая!

– Но ты можешь этого всего не допустить, - сообщает Андрей и я к нему разворачиваюсь.

– У тебя самолет через три часа. Едешь в Сорбонну. Учиться. По чужим документам. Сейчас едем к тебе домой, собирай вещи, бери кота. Пишешь Костылеву сообщение о том, что вы расстаетесь. Телефон выкидываешь. Я тебе дам новый, на нем прослушка. Все твои контакты будут отслеживаться. Во Франции тебя встретит человек, он будет тебя ближайшие пару лет контролировать. Никаких контактов с Костылевым. Никаких контактов с теми, кто остался в России. Вообще, никаких лишних контактов, общение только с ограниченным кругом людей, которых я проверю…

– Тиран чертов, - смеюсь.
– Идиот! Да ты маньяк, Андрей! Ты, вообще, понимаешь, что это бред собачий?! У меня работа, друзья, бизнес, жизнь…

– Ты сама до этого довела!
– обрывает Андрей резко.
– Я бы тебя не тронул, если бы ты с Костылевым не связалась! Работай, живи, я готов был принять твой выбор! Но ты молодец! Ты отличилась! Самого паршивого из мужиков нашла…

– Заткнись!
– пытаюсь убить Андрея взглядом. Он замолкает. Делает вдох. Продолжает, хотя вижу, что руки у него ощутимо подрагивают.

– Лика, я сейчас не буду тебя утешать и рассказывать о том, что все это для твоего блага, - продолжает спокойно.
– Ты все равно сейчас не поймешь. Я просто ставлю тебе условия. Думай. Полчаса у нас еще есть, потом надо ехать.

Замираю. Пан или пропал. Выбор тут очевиден. Если откажусь, разрушу все, что есть. Если соглашусь, после меня останутся хотя бы руины, которые потом можно будет достроить до нормального замка. Пока Костя на свободе, шанс есть. Из тюрьмы я их всех точно не вытащу.

Планирую, что делать дальше. У Андрея компромат, он его может использовать в любой момент. Но Андрея можно попробовать перехитрить, маловероятно, но, даже если попадусь, первые пару раз ограничится только предупреждением. Добраться до Франции, исхитриться, связаться с кем-то из своих… Рискованный, но все же план. Победоносные не сдаются. Папочка, помоги мне, я тебя прошу!

Как же больно! Грудь разрывается от тоски и тревоги. Откидываюсь на спинку кресла и просто вою в истерике.

– За что ты так со мной?
– кричу отчиму.
– За что?!

– Лика, это для твоего же блага, - твердит Андрей, как заведенный.

Ясно, тут докричаться не получится. Нужно брать себя в руки и принимать решения.

Хочу начать говорить, но получаются только всхлипы. Я падаю в бездну, в ту же самую, куда провалилась после смерти папы. Там боль и потеря. Там нет меня, там есть только бесконечная тьма.

Сжимаю кулаки, врезаюсь ногтями в кожу, чтобы физической болью привести себя в чувства. Надо действовать. Сделать максимально из того, что могу сделать сейчас.