Чтение онлайн

И последний штрих, связанный с недвижимостью моего отца. В наследство от него мне, брату, дочери отца от предыдущего брака досталась однокомнатная квартира-дача в Московской области, в Озерском районе. Трехэтажный кооперативный дом, состоящий из 24 квартир, строил для своих сотрудников секретариат СЭВ. Уникальное природное место под строительство выделялось специальным решением Совмина РФ. И вот эту квартиру решил забрать себе зав. юридическим отделом СЭВа, под предлогом, что он Ветеран ВОВ, а я «сбоку припеку». Правление кооператива должно было передать квартиру ему, а нам, наследникам – выплатить паевый взнос, величина которого в тот момент времени была во много раз ниже рыночной стоимости квартиры. Председатель Правления ДСК «Мир» заявлял, что я могу подать в суд, но дело мое не примут на рассмотрение, поскольку речь идет о международной межгосударственной организации – СЭВе. Однако я обратился с заявлением не в суд, а в комиссию старых большевиков при Киевском РК КПСС, отметив, что зав. юр. отделом СЭВа не стал покупать в свое время квартиру в этом ДСК. Хотя имел все возможности для этого, а теперь он хочет, внеся паевой взнос, в размере многократно меньшей реальной стоимости жилья, получить его в собственность. А что касается потребности в отдыхе ветерана ВОВ, то моя теща тоже ветеран ВОВ и тоже нуждается в этой квартире для отдыха. После рассмотрения моего заявления в РК КПСС, все потуги отнять у меня квартиру-дачу прекратились. Ее отдали мне, а я выплатил по 1/3 паевого взноса брату и сестре, стал собственником этой квартиры. Если перевести деньги, за которые мой отец ее купил в собственность, то выплаченная им сумма в 6,5 тыс. рублей, в результате гайдарономических реформ превратилась в 6 руб. 50 копеек. За эти деньги даже нельзя проехать на метро в один конец.

Теперь перейду к приключениям с недвижимостью, которой мы владеем совместно с женой уже несколько десятилетий.

Вскоре после женитьбы я поменял нашу однокомнатную квартиру в новом кирпичном доме-башне в г. Москве на двухкомнатную квартиру в г. Ленинграде.

В Ленинграде квартира находилась в самом лучшем месте города, в районе «дворянского гнезда». В 10-ти минутах ходьбы налево – метро «Петроградская», в 10-минутах пешком направо – Каменный остров, где традиционно сосредотачивались самые элитарные особняки города, а за ними ЦПКО и Финский залив. Эту квартиру с нами поменяла вдова капитана I ранга бывшего советского военного атташе в Японии, который погиб в самом начале Великой Отечественной войны. Дом принадлежал ведомству Военно-Морского флота. Много лет спустя я познакомился в Госдуме с Хиловым С.Ю., бывшим подводником, который ранее проживал в этом же доме. Напротив нашей квартиры была трехкомнатная квартира, в которой проживала вдова адмирала с сыном. Любопытное совпадение: и в родительской квартире на Московском проспекте соседи по балкону – семья адмирала, и здесь – тоже семья адмирала. Но вся соль выменянной нами квартиры не в этих совпадениях, а в другом. Жена настояла, чтобы мы разрушили шкаф-холодильник под подоконником кухонного окна. Когда мастер столярного дела разрушил этот шкаф, глазам предстала такая картина: к стене, при помощи мазков застывшего цемента были закреплены детская скакалка, битые стекла и алмазный ножичек для резки стекол. Увидев это, я сразу же подумал: сделано в порядке вредительства по рецептам черной магии. Мастер взял в руки ножичек для резки стекол и попросил его у нас. Я, естественно, позволил его забрать. Через некоторое время спрашиваю у руководителя ремонтного бюро: что-то я давно не вижу нашего столяра? Получаю ответ: он попал под колеса электрички и погиб.

Именно из этой квартиры мы с женой отправились в заграничную командировку в Южный Йемен. И всего несколько дней спустя после нашего отлета, скоропостижно умерла моя мама в возрасте 56 лет.

Возвратившись из загранкомандировки, мы тут же обменяли ленинградскую квартиру на московскую, получив в обмен двухкомнатную квартиру на 2-м этаже кирпичной пятиэтажки по ул. Сущевский вал, вблизи Рижского вокзала. Из всех трех окон квартиры открывался вид на небольшую церковь, в окружении поля, на расстоянии примерно триста метров от дома. Лишь много лет спустя, читая книги по истории Москвы, я узнал, что эта церковь принадлежала в давнее время к кладбищу, а все дома вокруг и широкая дорога (теперь это участок 3-го транспортного кольца, но в 1974 г. его еще не было) были построены на разрушенных могилах, с чем связан патогенный характер данного микрорайона, в частности на этом участке 3-го транспортного кольца слишком часто случаются автомобильные катастрофы.

В 1977 году и эту московскую квартиру мы поменяли на двушку в г. Ленинграде, в доме, где на первом этаже был расположен учебный коллектор, рядом со Смольным. В этом отношении квартира оказалась очень ценной. Когда, уезжая из Ленинграда в Москву, я позвонил в управление делами Ленинградского обкома КПСС с предложением дать мне взамен моей квартиры веер квартир, из которых я мог бы выбрать наиболее подходящую для обмена с москвичами, меня спросили, а какую квартиру я хочу получить в Москве? Я ответил: примерно такую же, в районе первой категории. Меня попросили немного подождать, а потом сообщили: МГК КПСС предоставит мне искомую квартиру в Москве, но после окончания Олимпийских игр. Я не воспользовался этим предложением, мне нужно было переехать в столицу срочно.

Конец ознакомительного фрагмента.