Чтение онлайн

Т. И. Артемьевой (1981) предлагается представление о ресурсе как о предпосылке развития, как о возможности явлений, под которыми будут подразумеваться намечающиеся тенденции развития, обусловливающие формирование психического образования и одновременно результат – сформированное свойство и качество, которое не проявляется и не функционирует в конкретных условиях, но образует резервы личности. Из сказанного следует, что ресурс динамически переходит в возможность личности точно так же, как перспектива переходит в реальность.

Кроме того, если наличие способностей и возможностей у личности можно объективно наблюдать, то наличие ресурса можно только предполагать до момента его реализации. При сравнении ресурса личности с ее возможностью ключевым свойством последней, вероятно, можно считать ее актуальность для личности в момент совершения акта целенаправленного действия. Это значит, что возможности личности проявляются в непосредственно наблюдаемой ситуации, а личностный ресурс формируется, накапливается, развивается в скрытой от наблюдения форме, существует именно как скрытая возможность, которая не проявляется до момента ее обнаружения, когда ресурс «вызывается» на поверхность бытия силой обстоятельств (К. В. Петров, 2008).

В ряде зарубежных теорий становление «ресурсного» человека рассматривается через раскрытие потенциалов в возможностях личности, а именно через обоснование понятия «проспективная идентичность». Так, в теории личности Р. Харре (1983) в качестве условий развития человека выделяется его способность репрезентировать более широкий спектр вариантов возможного будущего.

Неразрывная связь личностного ресурса с деятельностью определяется его деятельностной природой (Б. Г. Ананьев, Т. И. Артемьева, Д. А. Леонтьев, В. Н. Марков, С. Л. Рубинштейн, Д. Н. Узнадзе и др.). По убеждениям этих ученых, ресурсы личности связывают воедино деятельность с обнаружением, развитием и реализацией скрытых возможностей личности. Продолжая эту мысль, можно заметить, что ресурс, вероятно, непосредственно связан с механизмами овладения деятельностью, включая необходимые для этого навыки, умения и деятельностные компетенции.

Аналогичные взгляды В.-Ж. Келле (2001) убеждают нас в том, что ресурс не существует сам по себе как некая обособленная от деятельности сущность, а материализуется в разных видах человеческой активности. По В.-Ж. Келле, ресурс – это такая возможность, которая, реализуясь в деятельной активности, совершенствуется, оставаясь потенциальной/вероятностной возможностью, в то время как деятельность является только способом достижения поставленной цели.

С точки зрения В. А. Петровского (1992), механизм возникновения потенциального рассматривается через переживание человеком возможных действий, особенного состояния, которое воплощается в активности, когда личность выдвигает цель, избыточную по отношению к требованиям данной ситуации. Это может привести к тому, что личность начинает по-новому воспринимать ситуацию, выходит за пределы требований данной ситуации. В связи с данными рассуждениями автор предлагает рассматривать потенциальное как готовность, т. е. такое coстояние субъекта, которое характеризуется наличием мотивов и способностей для реализации целей деятельности личности. При этом В. А. Петровский использует понятие «ядро субъектной активности», представляющее собой средоточие внутренней активности, квинтэссенцию внутреннего мира человека. Оно может включать в себя проявления сознания и самосознания, неосознаваемые побуждения, которые обусловлены всем комплексом задатков и потребностей субъекта и направлены на раскрытие, реализацию его потенций.

Еще одним аспектом личностного потенциала является потребностный аспект, неотделимый от мотивации и смысловой структуры деятельности. По мнению Г. С. Тарасова (1991), деятельная сущность потенциала делает необходимым рассмотрение его с учетом психологии потребностей. Особое значение, по мнению исследователя, приобретают духовные потребности личности, во многом определяющие его духовный ресурс. Именно духовные потребности интегрируют личностный ресурс и обнаруживаются в виде уровня притязаний личности. Эти психологические образования, в свою очередь, обусловливают направленность личности с преобладанием определенных мотивов, смыслов и ценностей на достижение избранной цели. Отметим, что если направленность личности на определенную деятельность обусловлена мотивационно-смысловым конструктом, то личностный ресурс обеспечивает эффективность деятельности (С. Б. Каверин, А. Маслоу, К. К. Платонов, Л. М. Фридман, В. Н. Косырев, В. Н. Марков, К. В. Петров и др.).

В контексте деятельностного подхода О. Г. Власова (2005) утверждает, что ресурсный взгляд на психику человека смещает направление исследовательского поиска с простой констатации наличия тех или иных свойств индивида, значимых для его деятельности, на изучение человека как субъекта, выявление места и роли его отдельных свойств в общей системе психических ресурсов, а также прогнозирование их возможных качественных изменений в результате бифуркаций и рекомбинации.

У Б. И. Беспалова (2006) анализ понятия «личностный ресурс» также представлен в деятельностной концепции, характеризующей ресурс субъекта труда не его физическими и биогенетическими особенностями, не свойствами нервной системы и характера, не профессиональными знаниями и умениями, а их потенциально возможными личностными смыслами, которые эти свойства, особенности могут приобрести при их реализации человеком в его трудовых действиях. Мотивационно-ценностные отношения человека к миру, особенности его Я-концепции также относятся к личностным характеристикам и в своей потенциально возможной форме входят в личностный ресурс субъекта труда. Поскольку сформированные у человека знания и умения, его высшие психические функции, операциональные смыслы орудийных и знаковых средств удерживаются («запасаются») в памяти в виртуальной форме – как способы использования освоенных знаний, орудий и знаков, как способы (пути) реализации психических функций, то именно эти потенциально возможные способы можно рассматривать как психологические ресурсы человеческих действий. Такие ресурсы – это не беспредметные «потенциальные возможности», а освоенные человеком и в данный момент не реализуемые и не используемые (т. е. виртуальные) способы восприятия, мышления, памяти, пути использования знаний, способы реализации операциональных смыслов. Способности к усвоению новых умений и знаний также относятся к психологическим ресурсам, поскольку существуют в потенциально возможной форме и могут актуализироваться при обучении.

В массовом сознании распространено суждение о риске как о возможной опасности или неудаче. В некоторых случаях риск понимается как деятельность, совершаемая в надежде на удачный исход или просто ситуативная характеристика деятельности.

С. И. Ожегов (1964) определил риск как возможную опасность и действие наудачу в надежде на счастливый исход. Необходимыми элементами риска, по мнению С. И. Ожегова, являются: 1) опасность; 2) неопределенность; 3) случайность. Это означает, что феномен риска всегда сопряжен с опасностью, поскольку для существования риска необходима опасность, в которой заложена неопределенность.

Риск в качестве предметной области исследует как общетеоретическая, так и прикладная наука, которая входит в более емкую философию риска. Философия риска корреспондирует с физиологией риска, рискологией (интеллектуальной составляющей риска), социологией риска, экономикой и экологией риска. Такая ситуация позволяет выделить множество различных аспектов, в которых рассматривается категория «риск» (Н. Н. Асхадуллина, 2016; У. Бек, 2000; В. П. Буянов, К. А. Кирсанов, Л. М. Михайлов, 2003; А. А. Ушаков, 2016 и др.).

Наиболее существенные разногласия в представлениях о риске отражены в психологии. Существует точка зрения на риск как на объективную категорию, «которая позволяет регулировать отношения между людьми, трудовыми коллективами, организациями и другими субъектами общественной жизни, возникающие вследствие превращения возможной опасности в действительность» (А. П. Альгин, 1989, с. 25). Риск при этом рассматривается как понятие, представляющее собой возможную опасность случайного наступления отрицательных последствий. Не в меньшей степени распространена субъективная концепция риска. С этой позиции риск всегда субъективен, «поскольку выступает как оценка человеком поступка, как сознательный выбор с учетом возможных альтернатив… Субъективная концепция ориентирована на субъект действия, учитывает осознание последствий, выбор варианта поведения…» (Там же, с. 27). С этой точки зрения проявление риска всегда связано с волей и сознанием человека, «риск – это выбор варианта поведения с учетом опасности, возможных последствий» (Там же, с. 27).

Обобщенно психологический контекст понятия риска можно выразить в трех взаимосвязанных значениях, вокруг которых оформляются три самостоятельных исследовательских направления.

Первое направление определяет риск как ситуативную характеристику действий (деятельности) субъекта, выражающую неопределенность их результата для действующего субъекта и возможность неблагоприятных последствий в случае неуспеха.

К примеру, концепция мотивации достижения успеха изучает мотивационную сферу человека, отражающую «стремление личности к наилучшему выполнению деятельности в ситуации достижения». Ситуация достижения характеризуется наличием двух условий: задачи, которую необходимо выполнить, и стандарта качества выполнения этой задачи. В данной ситуации в деятельности личности проявляются две противоположно направленные тенденции: стремление достичь успеха и стремление избежать неудачи. Традиционно здесь выделяются два класса ситуаций, в которых: а) успех и неуспех оцениваются по определенной шкале достижений («уровень притязаний»); б) неуспех влечет за собой наказание (физическая угроза, болевое воздействие, социальные санкции). Важное различие имеется между теми ситуациями, где исход зависит от случая (шансовые ситуации), и теми, в которых он связан со способностями субъекта (ситуации навыка). Выявлено, что при прочих равных условиях люди обнаруживают более высокий уровень риска в ситуациях, связанных не с шансом, а с навыком, когда человек считает, что от него что-то зависит. В психологических исследованиях понятие «риск» раскрывается главным образом в аспекте принятия риска, т. е. активного предпочтения субъектом опасного варианта действия безопасному. Внимание исследователей привлекают также явления сдвига в сторону большего или меньшего уровня риска в условиях группового обсуждения деятельности (Т. В. Корнилова, 1997, с. 67).

Данное направление предполагает исследование риска в рамках концепции надситуативной активности, где риск всегда рассчитан на «ситуативные преимущества»; риск мотивированный, целесообразный. Это риск ради чего-то – самоутверждения, денег и т. п. Как отмечает Т. В. Корнилова, «надситуативный риск как особая форма проявления активности субъекта связан с существованием надситуативной активности, представляющей собой способность субъекта подниматься над уровнем требований ситуации, ставить цели, избыточные с точки зрения исходной задачи» (Там же, с. 71).