Чтение онлайн

— Значит, Казимир Иванович. И чем я ему не угодил?

— Прошу, не испытывайте. И без вас тошно. Эта операция — дело моей жизни, на кону стоит слишком много. Я должна поймать вашего мстителя, но безрезультатно хожу по кругу. — Милена поджала губы и отвела взгляд в сторону.

— Именно. И я хожу по кругу, бегаю как загнанная лошадь.

— Вы всего месяц барахтаетесь, а я, знаете ли, поболее вашего буду.

— Неужели он никак себя не проявил? Сколько вы занимаетесь расследованием?

— С тех пор, как к вам устроили на работу Настеньку. — Я мысленно посчитал срок и присвистнул.

— Да он давно на меня зуб точит, мог укокошить запросто — делов-то, чего медлил?

— У него своя тактика. Он присматривался к вам, изучал круг вашего общения, внедрялся, изучал вашу жизнь, и постепенно вошёл в неё, планомерно пытаясь разрушить.

— Какой выдающийся стратег! А теперь что? Я — один, в больнице, остался ни с чем.

— Вы видели его, ему сейчас хорошо.

— Кого его? Казимира Ивановича?

— Алексей, вы издеваетесь?

— Нет, но я хочу услышать по буквам членораздельно, мой мститель — Илларион?

Дверь палаты распахнулась, и из-за неё показался улыбающийся Лёвушкин с сэндвичем в одной руке и пластиковым стаканчиком с кофе в другой.

— Что это вы меня всуе вспоминаете, дамы и господа? — Илларион с аппетитом жевал сэндвич, прихлёбывая кофе.

— Да спор у нас вышел.

— Мммм… Готов разрешить ваш спор. В чём вопрос?

— Никак не определимся, кто мне мстит: Казимир или ты? — Майор поперхнулся, чуть не расплескал кофе, у него покраснели глаза, но он продолжил непринужденно улыбаться.

— Ну и шуточки у вас. Я — мститель.

Милена стояла в замешательстве, с ужасом поглядывая то на меня, то на Иллариона. А мне пришло сообщение на телефон, под фотографией клоуна мой мститель написал: «Алёшка-лежебока, пошли играть. Жду тебя в Слободе. Приходи один, без хвоста. Я всё вижу. Посмотри налево и улыбнись.». Я машинально повернул голову налево, Милена с Ларри повторили за мной, и прямо в окно палаты влетел квадрокоптер с камерой, покружил над нами и вылетел обратно.

— Твою мать! — В один голос выдали следователи.

— Охренеть! — Выпалил я.

Милена и Илларион принялись активно кому-то звонить, что-то выяснять, я не поспевал за ними. После общения по телефону они стали сообща о чём-то тихо говорить, с тревогой посматривая на меня, а затем и вовсе покинули палату.

Я сверлил взглядом дверь палаты, но в течение пятнадцати минут так никто и не появился в моих покоях. Затем в палату с каменным лицом вошёл какой-то амбал, прошествовал мимо, будто меня и не было вовсе, провёл понятные ему одному манипуляции с окном и вышел обратно. Следом за ним летящей походкой вошла скромная новая медсестра: маленькая, аккуратная, стройная, со светло-русыми милыми кудряшками, выбивающимися из-под медицинской шапки, вздёрнутым носиком и сине-зелёными глазами…в коротеньком халате и белых тапочках на шнурках поверх белых гольфов…она во все глаза смотрела на меня и, заливаясь румянцем, улыбалась. Внизу живота появилось острое, давно забытое желание, сказывалось отсутствие плотских утех последних месяцев, и мысленно я уже уложил сие прелестное создание на больничную койку, овладел им… Но мой телефон настойчиво затрезвонил и остановил поток моих непристойных желаний.

— Харе девку глазами раздевать! Ты меня в игнор кинуть решил?! — Я оторопел от услышанного, даже для мстителя такая манера общения была слишком хамоватой.

— Чего изволите, товарищ как бы мститель?

— Чё ты сказал? Чё значит как бы?

— То и значит, уважаемый. Человек, под которого вы пытаетесь косить, разговаривает иначе, грамотнее и культурнее.

— Слыхали? Наш Казимир заделался культурным грамотеем! — Незнакомец противно заржал в трубку и срыгнул вдобавок.

Славная новая медсестра продолжала стоять, переминаясь с ноги на ногу, и ждать, пока я освобожусь. У меня и самого не было никакого желания продолжать разговор с этим…быдлом, поэтому я прервал разговор.

— Всё, кина не будет, мне пора на процедуры, отвалите. — Я сбросил звонок и кивнул медсестре.

— Здравствуйте, вы освободились? Нам пора вам ставить капельницу.

— Для вас я всегда свободен, дивное дитя.

— Ой, что вы… Вы смущаете меня.

— Стар я уже смущать юных дев, но спасибо. Как тебя зовут?

— Светлана.

— Светик, Светочка, Светланка — ты очей моих отрада.

— Вы — поэт?

— Детка, запомни, все мужики после сорока — пожившие, усталые романтики и поэты в душе. Но кроме праздных слов мы ни на что уж не сгодимся.

— Отчего же? — Светлана взволнованно захлопала глазками.

— Как бы тебе объяснить? Мы к сорока годам успеваем многое попробовать, становимся искушенными и заевшимися во всех смыслах, нас уже мало что прельщает, нам подавай вкусный, горячий ужин, да чтобы постель на остывала с какой-нибудь чуть симпатичной женщиной. А красиво говорить, да по ушам девичьим ездить мы горазды. Так что ставь мне капельницу и присмотрись к своим ровесникам.

— Но ведь я вам приглянулась?

— Не то слово, Светланка.

— За чем же дело встало? Я давно одна, взрослого мужчины у меня никогда не было, вы тоже обделены в последнее время женской лаской, давайте поможем друг другу? Как на счет секса без обязательств?

Я не поверил своим ушам, мигом флёр очарования Светланой рассеялся, а желание упало до нельзя. Медсестра оказалась самой обычной девицей из тех, кто временами позволяют себе шалости с небедными пациентами за какую-нибудь благодарность или щедрость потом. Я понимал увы умом, что мир не стоит на месте, да и зарплаты у медсестёр оставляют желать лучшего, но душой категорически не хотел знать и принимать продажность и порочность окружающей меня действительности.

— Как вы современны, Светлана. Признаюсь, удивили меня. Благодарю за предложение, но воздержусь, ибо я — не сторонник случайных связей на стороне и верен жене.

— Забавно. — Светланка недоумённо покачала головой и усмехнулась. — И давно ли вы встали на путь исправления? В жизни бы не поверила, что Алексей Корф самовольно может отказаться от внимания обольстительной женщины и интрижки с такой красоткой, как я. Впрочем, моя миссия выполнена…она несомненно будет довольна разительными переменами в вас.

— Кто она? — Хотел сказать было я, но от Светочки осталась лишь воткнутая в мою руку по самое не балуй капельница. Капельница успокаивала и стремительно уносила меня в долину сладких снов, где не было мстителя, погони…

Сон оказался далеко не сладким, скорее мерзким, с противной горечью.

За кухонным столом спиной ко мне сидела какая-то худенькая девушка с тёмными волосами, собранными в высокий хвост, в тоненькой бежевой водолазке с высоким воротом и коричневой вязаной юбке. Она нервно теребила свой хвост и что-то быстро писала. Я осмотрел кухню, было в ней что-то до боли знакомое. С сожалением понял, что это кухня нашей с мамой старой квартиры. Я изо всех сил старался забыть ту…бедную жизнь, полную лишений. Но прошлое меня затягивало в свою воронку воспоминаний. Девушка обернулась, улыбнулась, протянула мне листок, и прежде, чем я успел прочитать её записку, начала убегать. Я попытался ухватить девушку за юбку, но она ускользала, удалялась и становилась прозрачной, словно видение. Я вернулся к записке, оставив тщетные попытки поймать незнакомку: «Алёша, милый, родной, я беременна. Но я не хочу тебя обременять ребёнком, принуждать к семейной жизни. Пелёнки-распашонки, бессонные ночи — ты же выше этого. А я…справлюсь одна. Пожалуйста не ищи меня, прости, я должна уйти. И будь счастлив!». Я всмотрелся в удаляющуюся девушку и узнал. Я узнал Тоню! Именно такой я видел её в последний раз. Внезапно юная Тонька скривилась в злобной улыбке, и приблизившись ко мне, тяжело дыша, прошипела на ухо, глядя прямо в глаза: «Мразь, ты ответишь за всё!». Моя первая любовь появилась и исчезла как по волшебству, и я не успел сообразить, что к чему.