Чтение онлайн

“Сердцу не прикажешь,” —грустно откликалось подсознание.

Влюбилась, как последняя дурочка. Еще тогда, на втором курсе Академии. Шла за ним, потому что он звал. Дышала, когда говорил. Раскрыла ему своё прошлое и поделилась своим одиночеством. Я просто была юной и неопытной. Меня нельзя за это винить. Но теперь можно. Быть взрослым — уметь отвечать за свои поступки.

Достала из ящика стола дневник, листала и ностальгировала, искала счастливые моменты и смеялась, снова плакала, и снова смеялась. Пусть Тобиас Бергман делает, что хочет. Моя жизнь прекрасна и без него. А если он захочет стать её частью, то ему придется уважать всё то, что делает из меня Октавию Ленар. Я слишком зациклилась на нем и на том, что могло бы быть, а чего не могло. Будет, что будет.

“Хочешь заглянуть в будущее?”

“Не хочу. Увижу что-то хорошее, буду надеяться, и расстроюсь, если оно в итоге не случится. А если плохое, то не решусь и шага ступить из страха.”

Я могла бы заглянуть в будущее одним глазком. Могла. Но на ошибках учатся. И я хочу научиться. Потому что они делают меня живой. Осталось выяснить: Тобиас Бергман станет моей самой большой ошибкой или самой большой удачей? Хватит зарывать голову в песок! Пора снова выпустить “Неубиваемую Ленар” на свободу.

Утерла слезы, на душе полегчало, когда в голове всё расставила по полочкам. Не собираюсь тратить свои нервные клетки на Тобиаса Бергмана и поддаваться на его провокации. И хорошо, что он мне отказал тогда. Соглашусь с ним, что это только добавило бы мне проблем с башкой. А их итак достаточно.

Еще немного полистала дневник, поняла, что очень соскучилась по нашей алко-компашке. Тина и Иван теперь женатики, и уехали в свадебное путешествие, Фрея и Грег от меня очень далеко. Эх, сейчас бы пить в таверне до утра и шутить про свиную рульку и чесночные гренки.

— Я не чесночные гренки. Я Октавия Ленар, — прошептала самой себе и погрузилась в глубокий и спокойный сон.

— Кассандра, я больше не могу! Сколько еще коробок вы привезли? — взвыла, устав принимать экспонаты с последней экспедиции сестры Леона.

— Еще десять осталось, — спокойно ответила Кассандра.

— Почему именно к нам? — еще раз застонала, открывая очередную коробку с кучей свитков. — Разве в стране нет больше музеев?

— Ты же знаешь, что я это не решаю.

— Как будто мне легче от этого знания. У нас места уже нет.

— Все вопросы к вашему начальству. Не ко мне, — резко ответила Кассандра в попытках прекратить моё нытье.

Она была совершенно не похожа на Леона. И, как он и рассказывал, была довольно вспыльчивой особой. Спорить с ней не имело никакого смысла. Работа есть работа. Хоть будет и тяжело в ближайшие дни с разгребанием этой всей кучи древностей, но зато мне неплохо заплатят за объемы. Уже слышала звон монет в голове и настроение улучшилось. Да и погрузиться в работу — отличный способ выкинуть из головы, наконец, Тобиаса, который после нашего ужина, наверное, опять скрылся в тумане. Хотя прошла всего одна ночь, но я уже для себя заранее всё решила.

“Опять о нем думаешь!”— отругал внутренний голос.

“Не думаю! Просто…”— попыталась оправдаться.

“Просто думаешь!”

Ничего не могла с собой поделать. Я была очень и очень зла на него. И для себя решила, что больше не позволю себе таять и млеть перед этим придурком.

Кассандра сегодня была во всей красе. Она еще больше загорела и кожа была почти как молочный шоколад. Такая вкусненькая на вид. Волосы забраны в хвост с косой. Белый топ еще больше подчеркивал загар, голубые глаза небрежно подведены по контуру темными тенями, и это придавало ей еще больше шарма, в ушах были большие золотые серьги-кольца, доходящие почти до линии плеч. Кассандра Грейвз была нереальной красоткой. Сначала мне показалось, что они с Леоном похожи, но пообщавшись поближе стало понятно, что это лишь первое и ошибочное впечатление. Если Леон был домашним котом по характеру (во всяком случае со мной), то Кассандра была пантерой, не меньше.

— Ты надолго в Скайлайте? — спросила Кассандру, когда мы закончиили с бумажной волокитой.

— На неделю где-то, мне дали отпуск и я намереваюсь просто лежать и смотреть в потолок.

— Прекрасный план.

— А, ну и прийти на выставку. Хотя я терпеть не могу все эти светские вечера, — Кассандра шумно и обреченно выдохнула.

— Выставку?

— Вит, ты работаешь в музее или я? Что за вопросы. В конце недели у вас закрытая выставка картин Сильвестора Арчелота.

— Великий Магистр, у меня вылетело из головы! Выходные были слегка напряженные.

— Пора включаться в рабочий режим. Ты то идешь на нее?

— Да, иду. Мы же вроде как “лицо” музея. Лицо, которое никто не видит, — пробурчала под нос.

— Смешно, — сказала Кассандра с абсолютно каменным лицом, продолжая сверять позиции в бланке. — Вроде всё в порядке. Если заметишь неточности, напиши — перепроверим. Ну и увидимся в пятницу тогда?

Кассандра швырнула в одну из коробок все бумажки, потянулась вверх, размяла шею, а потом пристально уставилась на меня.

— Что же произошло, что на тебе лица нет? Ты совсем растерянная. Хотя неважно, не хочу забивать голову еще и чужими проблемами.

А я и не собиралась рассказывать. Скажи я хоть слово о Тобиасе и об этом наверняка узнает Леон. Я так думала. И не очень то и хотелось, чтобы он хоть как-то об этом узнал. До сих пор стыдно.

Вопрос Кассандры снова заставил меня думать, затрясла головой, чтобы прийти в себя. Работа. Мне нужно работать, а не страдать из-за всяких идиотов. А еще эта выставка. Благо, организация мероприятия меня не касалась.

Первую половину недели я работала не покладая рук, чувствуя неимоверный прилив сил. Древние сливки с нечитаемыми заклинаниями, которые рассыпались прямо в руках, не терпели никакой магии. К ним я относилась как мать к новорожденному, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не дай бог не потревожить. Растила их (а точнее наращивала утерянные части с помощью схожей по составу современной бумаги, которую я изготавливала сама) в заботе и любви. Я ежедневно прикасалась к истории, впитывала в себя древние знания, которые не особо были применимы в настоящее время, но которые давали представление о том, как развивались цивилизации и применение магии, в частности. Тобиас был не прав, когда говорил, что прошлое не важно. Я приняла сторону Инги Филаксис в этом вопросе. Как минимум потому, что даже мое настоящее когда-то станет прошлым и определит моё будущее.

“Опять думаешь о нем!”— ворвалось подсознание.

Да, думаю. Потому что Тобиас Бергман являлся частью того самого прошлого. Просто так вычеркивать его и забывать — глупо. А еще он нагло ворвался в моё настоящее и заставил задуматься снова о будущем.

“О будущем с Тобиасом?”

“Нет у нас никакого будущего”, — и эти мысли заставляли грустить.

“Слава Великому Магистру, ты это понимаешь!”

И дальше снова работа-работа-работа. К конце недели я даже немного взвыла. Сидела в музее днями и ночами. Начальник хвалил, а я просто не хотела возвращаться домой. В эти пустые стены.

— Выставка завтра? Ты выбрала наряд? — спросила Фрея из коннектора.

— Да что там выбирать. Оденусь как обычно.

— Как обычно — это какая-то невнятная футболка, джинсы и кроссовки?

— Думала о брючном костюме.

— Там же соберется весь бомонд, и такое “лицо” ты хочешь показать?

— Они придут смотреть на картины, а не на меня.

— Вдруг там будет какой-нибудь холостой, богатый и привлекательный мужчина — а ты не при параде?!

— Да кому нужны эти мужчины.