Чтение онлайн

Поскольку корабль стоял в гавани целый день, местные жители пригласили нас посетить алмазные копи. Вся окружающая местность представляла собой сухую выжженную землю, покрытую кочующими песчаными дюнами, из которых изредка выступали базальтовые скалы. Те немногие дома, которые здесь стояли, построили на скальных основаниях. Поселенцы рассказали нам, что плодородную землю для цветочных горшков, стоявших на окнах, им привозят из местности, расположенной в 500 километрах отсюда, а жилища время от времени приходится откапывать из наступающих песков. Не было видно ни деревца, ни кустика, ни клочка травы! За четыре года не выпало ни капли дождя! Все необходимое для жизни поселенцам привозили на кораблях, которые периодически приходили к ним, а иначе они бы просто не выжили.

Я спросил их, для какой цели им служат веревочные лестницы, которые они укладывали в машину перед нашей поездкой. «Их кладут под колеса машины, если она завязнет в песке», – был ответ.

Наше путешествие по дюнам проходило по бездорожью. Только отдельные кучи угля и канистры из-под бензина отмечали наш путь. То здесь, то там мы видели предупреждающие надписи на трех языках – английском, африкаанс и немецком: «Выходить из машины и нагибаться запрещено!» Когда я спросил своих попутчиков о смысле этой надписи, они объяснили, что прямо под поверхностью песка в больших количествах лежат алмазы и их легко заметить, когда ветер сдувает с них песок. Естественно, их сбор и вывоз отсюда запрещен, хотя камни на местном рынке стоили не очень дорого. Они считались собственностью компании, которая выкупила все права на них. В этой безлюдной пустыне был разбит лагерь, но он стоял заброшенным. Мне объяснили, что англичане прикрыли часть германских алмазных разработок здесь, но не потому, что в этом районе мало алмазов, а потому, что только ограниченное их число можно продавать на мировых рынках, чтобы цены оставались на высоком уровне. Пара холмов, которые мы здесь увидели, оказалась песчаными кучами, оставшимися после извлечения из них алмазов в ходе просеивания. Нам также попались на глаза несколько загородок, полных сена. Животные в этой бесплодной глуши не могут сами найти ни единого стебелька.

Нашей следующей целью была китовая бухта. Когда пароход зашел в гавань, я заметил в ней десять – двенадцать китобойных судов. Именно отсюда китобойные флотилии отправлялись в плавание по всей Южной Атлантике. Единственная железнодорожная ветка, имевшаяся в Юго-Западной Африке и ведущая в Виндхук, начиналась здесь. Большое число германских студентов покинули наш корабль в этой гавани, потому что каникулы уже заканчивались. Их семьи жили в Кейптауне или Йоханнесбурге, но студенты теперь возвращались в германское учебное заведение, расположенное в Виндхуке. Мы загрузили на борт руду и тюки с пенькой.

Около шести часов утра я услышал громкие всплески в воде возле нашего корабля. Взглянув через иллюминатор, я увидел акул длиной примерно по пять-шесть метров. Они играли в волнах и высоко выпрыгивали из воды. Пока я достал свою камеру, прозвучал корабельный свисток, означавший начало рабочего дня, и акулы исчезли. Во время путешествия мы часто видели акул, которые плыли параллельным курсом с нашим кораблем.

В городке Лобито, расположенном в африканских владениях Португалии, очень плодородной полоске земли, мы совершили экскурсию в джунгли. На заводе по добыче пальмового масла мы увидели, как из пальмовой скорлупы извлекают ядрышки, а затем из них выдавливается масло. Мякоть отправлялась в Европу для дальнейшей переработки. После мыса Верди мы подошли к мысу Пальмас. На Канарских островах меня принял капитан Бертрам, представитель «Люфтханзы». Он показал нам этот райский остров с постоянным климатом: сезонные колебания не превышают здесь 4 градусов – теплый воздух и океанские течения постоянно окружают этот волшебный клочок суши.

Путешествие от бухты Биссау до Саутгемптона проходило в условиях штормовой погоды. Мы прошли сквозь весенние шторма на пути к Антверпену, прибыв в Бремен при очень неблагоприятных погодных условиях. Один из членов моего экипажа встретил нас там, чтобы потом вместе вылететь в Берлин. Гитлер обнял меня, когда увидел вновь. Я доработал отснятые мной фильмы и показал их Гитлеру, которому они очень понравились. Демонстрация фильма длилась два часа, и я, должен прямо сказать, имел необычайный успех. Как и обещал, я вернулся в Берлин через два месяца. Африканское путешествие оставило в памяти незабываемые впечатления!

Когда Гитлера пригласили посетить с официальным визитом короля Италии, метеорологический прогноз был не особенно благоприятным, поэтому он решил поехать специальным поездом. Мы полетели за ним следом на трех «Кондорах». В Риме я снял комнату в том же отеле, где останавливался и ранее, а именно в «Массими Дачелио». Еще будучи летным капитаном «Люфтханзы», я провел там сотни ночей, и моя дружба с его владельцем, герром Кизелем, жившим ранее в Баварии, продолжалась в течение многих лет. Сразу же после прибытия я отрапортовал Гитлеру, который остановился во дворце Квиринал, где в его распоряжение предоставили несколько комнат. После приветствия Гитлер сказал: «Только представь себе, Баур, мне, человеку века моторов, организовали встречу на железнодорожном вокзале (который достроили специально к приезду Гитлера и весь усыпали цветами) с участием допотопных динозавров (он имел в виду лошадей). Они привезли меня в Квиринал на допотопной колымаге. Когда я увидел, какое мне подали транспортное средство, я просто хотел утонуть в пыли, но что я мог поделать? Такова королевская традиция, и я должен придерживаться ее, хотя и не в восторге от этого». Прием, который устроили Гитлеру, был пышным и явно не совсем удачным. Во время военного парада, состоявшегося на следующий день, Гитлер большую часть времени разговаривал с Муссолини, уделяя королю ровно столько внимания, сколько требовали приличия. Гитлер часто подчеркивал, что он видит в короле камень преткновения и препятствие для Муссолини в осуществлении его планов. Парад фашистских организаций продемонстрировал достигнутые успехи.

Как летчика меня больше всего интересовали показательные выступления итальянских военно-воздушных сил. В Фурбаре были сооружены большие трибуны, способные вместить всех желающих, невзирая на чины и ранги. Перед зрителями простиралось открытое море. Авиашоу, включавшее в себя как одиночные номера, так и демонстрацию сложных композиций, выполняемых эскадрильей, произвело на меня очень хорошее впечатление. После того как на наземные цели с поразительной точностью сбросили маленькие бомбы, появились большие бомбардировщики. Они точно отбомбились по макетам городов. В заключение перед нами на якорь встали два грузовых судна, и их бомбили до тех пор, пока они не затонули. Прошел слух, что эти корабли потопили не бомбами, а с помощью мин, прикрепленных к их днищу, которые взорвались по сигналу с суши. Я не могу ничего сказать по поводу того, были ли эти неприятные слухи правдой, но в целом демонстрация возможностей военно-воздушных сил была очень впечатляющей.

Тем же вечером на сцене «Муссолини-форума» мы смотрели постановку оперы «Аида» на открытом воздухе. Это представление, в котором принимали участие лучшие певцы Италии и задействованы сотни актеров, также произвело на нас незабываемое впечатление.

В один из дней визита, после полудня, проходил большой банкет. Вместе с двумя сотнями других гостей я ожидал в прихожей прибытия Гитлера совместно с королем и королевой. Большая двустворчатая дверь распахнулась, и паж объявил о прибытии ее величества королевы Италии в сопровождении рейхсканцлера Гитлера. Он вел королеву, высокую, стройную и очень привлекательную женщину, под руку. Когда королева вошла в зал, все ей низко поклонились. Некоторые даже бросились на колени. В узком проходе, по которому Гитлер вел королеву, некоторые старались прикоснуться к подолу ее платья и наклонялись, чтобы поцеловать его. Когда Гитлер заметил это, он побагровел и повел ее вперед более энергично, так что довольно быстро добрался до конца прохода. Судя по его виду, мы начали думать, что у него может случиться удар, но он смог довести королеву до банкетного зала, где и должен был состояться торжественный обед.

В тот вечер, когда я вновь встретился с Гитлером, то поведал ему о наших опасениях, что у него мог случиться удар. «Баур, – сказал он, – все это было мне крайне неприятно. Я терпеть не могу все эти придворные церемонии. Я никогда не смогу привыкнуть к подобным вещам. Когда я увидел, как итальянцы бросаются на пол, мне показалось это настолько бессмысленным, что я не нашел иного выхода из этой ситуации, кроме как закончить церемонию как можно быстрее». Гитлер ненавидел все, что было связано с подобными церемониями.

В Неаполе Муссолини показывал Гитлеру свой флот, и он произвел на него большое впечатление. Показательное выступление восьмидесяти или девяноста подводных лодок, которые одновременно погружались под воду и одновременно появлялись на поверхности, было очень эффектным. Вслед за этим танки и бронеавтомобили устроили показательные стрельбы. Это также произвело очень сильное впечатление на Гитлера.

В тот вечер делегации из различных провинций Италии давали концерт, включавший в себя народные танцы, причем исполнители были одеты в местные национальные костюмы. Гитлер опять рассердился, поскольку Муссолини постоянно стоял позади короля. Гитлер настойчиво подталкивал его вперед так, чтобы он стоял рядом с королевской четой и ее почетными гостями, например, когда хотел, чтобы тот отвечал на его вопросы.

Неприятие Гитлером королевской семьи распространялось и на их сына Умберто. Наследный принц и его жена собирались посетить рейхсканцелярию летом 1938 года. Гитлер приказал мне доставить королевскую чету обратно в Милан. Мы вылетели из Берлина при чудесной погоде и взяли курс прямо на Милан. Когда мы пролетали над Альпами, я проинформировал наших пассажиров о том, где мы находимся, рассказал о чудесном мире гор, называя вершины и долины, над которыми мы пролетали. Мы совершили посадку в миланском аэропорту Тальедо после замечательного перелета. Покидая нас, принц и принцесса горячо меня благодарили. Наследный принц обещал мне подарить свою фотографию, которую я и получил спустя несколько недель через итальянское посольство в Берлине. Она была заключена в маленькую серебряную рамку, и на ней была выполнена надпись с выражением благодарности за великолепный полет, а ниже стояла личная подпись самого принца.