Чтение онлайн

Ежедневно я гулял по Москве, посещал места, знакомые мне с детства. Мне нужно было связаться с Мироновым. Особой надежды я не питал, что Миронов что-то может сделать, но может он поможет мне найти места захоронения моих родителей, чтобы я у могилок мог почтить их память.

— Кто спрашивает полковника Миронова? — голос дежурного по управлению НКВД был привычен к таким звонкам.

— Его друг, — отвечал я.

— Какой друг? — спрашивал дежурный и я вешал трубку на рычаг телефона-автомата. Звонил всегда из тех телефонов, по которым трудно определить мой ареал обитания.

Если бы Миронов был в числе действующих сотрудников, то дежурный бы не выяснял, какой друг звонит, а просто спросил бы, что передать полковнику Миронову. А что передавать сотруднику, которого уже нет? Ничего.

На третий звонок дежурный уже спросил, что передать полковнику Миронову. Вероятно, прошла по команде информация о звонке.

— Мне нужно встретиться с полковником Мироновым, — сказал я.

— Сообщите, где будет встреча, и мы передадим это Миронову, — предложил дежурный.

— Это я сообщу Миронову лично, — сказал я.

— Когда вы сможете ещё позвонить, — спросил дежурный.

— Через три дня, — сказал я, не давая им время на праздные раздумья. Если полковник в лагере, то за три дня его могут доставить в Москву. Если полковника нет в живых, то на нет и суда нет. Я никому ничего не обещал. Миронову тоже. Просто мне хотелось быть полезным своей родине и больше никому.

Через три дня мне сказали:

— Соединяем с полковником Мироновым.

В трубке что-то щёлкнуло и усталый голос произнёс:

— Миронов слушает.

— Товарищ Мирон? — переспросил я.

— Да, это я, — произнёс отвыкший от телефона голос.

— Вам привет от Рикардо Гомеса, — сказал я. Пароля у нас не было, но гостиницу, где мы в последний раз встретились, он должен был помнить.

— Это ты? — спросил Миронов несколько оживающим голосом.

— Да, — сказал я, — нам нужно встретиться. Ты должен быть один. Если я замечу даже малейшие признаки наблюдения за тобой, то пусть твои хозяева сосут палец. Меня вы не увидите никогда, я знаю, что они делают с людьми. Мои мать и отец на их совести. Я опасаюсь встречаться и с тобой, потому что твои хозяева сдадут меня в гестапо с потрохами.

Я это говорил специально, потому что знал, что нас слушают с десяток больших начальников, подключённых к одному проводу без микрофонов, иначе бы они выдали своё присутствие сопеньем, матюгами и прочими признаками партийной интеллигентности. Я перекрывал себе пути возвращения на родину, потому что при моём возвращении меня только вот за эти слова отправили бы к моим родителям. Я знал, что не вернусь в Россию никогда, потому что сомневался в том, что Россия может быть без партий власти, господства этих партий и спецслужб, подчиняющихся партии.

— Я постараюсь быть один, — сказа Миронов.

— Не постараюсь, а один, — гнул я своё. — И никакой информации обо мне не докладывать своим начальникам.

— Как так? — тут уже удивился сам Миронов.

— А так, — сказал я, — мне терять нечего, пусть заслужат доверие…

Я представляю, что делалось у трубок прослушивания.

— Хорошо, — сказал Миронов, — где встречаемся?

— Завтра, у центрального входа в зоопарк, в полдень, — чётко сказал я. — Я буду в сером костюме, в шляпе, в тёмных очках. В руках сложенная вдвое газета «Правда», в месте сгиба будет вложена гвоздика. Запомнили? Могу повторить.

— Запомнил, буду, — сказал Миронов.

На эту встречу я и не собирался приходить. Я хорошо присмотрелся к дворникам, мороженщицам и продавщицам газированной воды с сиропом. Вряд ли они запомнили мужчину, который с удовольствием выпил у каждой по стакану газировки с двойным сиропом. Мороженщиц я изучал на следующий день.

За час до открытия зоопарка я уже был на месте, на своём наблюдательном пункте и в бинокль рассматривал окрестности. Из трёх мороженщиц осталась одна знакомая, две продавщицы воды были мне незнакомы. Два дворника сменились. На автостоянку встали две «эмки». Водители были знакомы друг с другом, а пассажиры, по трое мужчин в каждой разошлись в разные стороны. Я думаю, что читатель достаточно умён, чтобы ему нужно было дополнительно разъяснять складывающуюся ситуацию.

В 11.30 прибыл чёрный «паккард» с начальниками. Четыре человека. Судя по поведению, примерно одинакового ранга. Была бы возможность, приехали бы каждый на закреплённом автомобиле с клерками. Похоже, решили орденком разжиться за руководство и непосредственное участие в разоблачении и задержании опаснейшего врага всего советского народа, партии большевиков и лично товарища Сталина Иосифа Виссарионовича. О таких в лагерях и песни пели:

Как-то незаметно около начальников образовались четыре физкультурника-мордоворота в хлопчатобумажных спортивных костюмах — группа физического задержания.

Все на месте. Ждут прихода Миронова и его таинственного знакомца.

Появился Миронов. Первое, что бросилось в глаза — землистый цвет лица. У меня был такой же после отсидки в чекистском заключении. Идёт прихрамывая. Левая рука вдоль туловища. Напряжён, как будто под прицелом снайпера. А, может, так оно и есть. Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы. Умер Максим, ну и хрен с ним.

Ну, что же, у меня остаётся примерно полчаса, чтобы убраться отсюда, потому что, подождав немного и почувствовав, что их рассматривали как клоунов, вылезших на арену перед центральным входом, сюда будут стянуты все силы для проверки всех подозрительных лиц мужеского пола в серых костюмах, в шляпах и тёмных очках.

Через день я снова позвонил в НКВД. Моего звонка ждали.

— Дежурный по управлению НКВД, — раздался звонкий голос.

— Полковника Миронова, пожалуйста, — спросил я.

— Соединяю, — ответил голос, щелчок и голос Миронова, — Я слушаю вас.

— Звоню, чтобы попрощаться, — сказал я, — передайте своим бывшим начальникам, что я найду способ передать товарищу Сталину об их отношении к государственной безопасности. Но пасаран, компаньеро Мирон.

— Постойте, — закричал в трубку Миронов, — мне дали гарантии, что никто больше не будет противодействовать нашей встрече…

— А они дали гарантии вашей безопасности? — спросил я. — Пусть ваши бывшие начальники учтут, что ни с кем, кроме вас, я встречаться не буду. И насколько я могу доверять им? Кто может гарантировать их порядочность?