Чтение онлайн

Джад задумался.

— Возможно, — неуверенно произнес он. — Но я бы отверг эту версию.

— Почему? — спросил Анжели.

— Потому что у Хэнсона не было гомосексуальных контактов более года. Скорее всего кто-то напал на него сзади. Иначе Хэнсон смог бы за себя постоять.

— Храбрый женатый педик, — угрюмо процедил Макгриви. Он вынул сигару и закурил. — Только кое-что рушит версию насчет внезапного нападения. В кармане убитого обнаружен кошелек, а в нем более ста долларов. — Он наблюдал за реакцией Джада.

— Если искать психа, это упростит дело, — вставил Анжели.

— Необязательно, — возразил Джад. Он подошел к окну. — Посмотрите на толпу внизу. Один из двадцати находится, был или будет на излечении в психиатрической больнице.

— Но если человек безумный?..

— Это не обязательно проявляется во внешности, — объяснил Джад. — На каждый очевидный случай сумасшествия по крайней мере десять нераспознанных.

Макгриви слушал Джада с явным интересом.

— Вы много знаете о человеческой природе, не так ли, доктор?

— Нет такого понятия, как человеческая природа, — сказал Джад. — Или природа животных. Попытайтесь вычислить среднюю величину между кроликом и тигром, между белкой и слоном.

— Вы давно занимаетесь психоанализом?

— Двадцать лет. А что?

Макгриви пожал плечами:

— Вы интересный мужик. Бьюсь об заклад, многие пациенты влюбляются в вас, а?

В глазах доктора появились льдинки:

— Не понимаю сути вопроса.

— Ну-ну, доктор, не притворяйтесь. Мы люди цивилизованные. Входит сюда «голубой», видит красивого молодого врача, с которым можно поделиться своей бедой. — Макгриви заговорил доверительно: — Неужели вы хотите сказать, что за три года, проведенные на вашем диване, Хэнсон ни разу не воспылал к вам?

Джад смотрел на него потухшим взглядом.

— Вот это вы и вкладываете в понятие «цивилизованный человек», лейтенант?

Однако привести Макгриви в смущение было не так-то просто.

— Но такое ведь могло случиться. И более того: вы сказали Хэнсону, что отныне встречи прекращаются. Возможно, ему это не понравилось. За три года он к вам привык. И вы подрались.

Лицо Джада потемнело от гнева. Анжели попытался разрядить обстановку:

— Быть может, у кого-то была причина ненавидеть его, доктор? Или он кого-нибудь ненавидел?

— Если бы такой человек существовал, — ответил Джад, — я бы вам сказал. Он был счастливый человек.

— Рад за него. А с вами каши не сваришь, — заявил Макгриви. — Мы заберем его досье.

— Нет.

— Мы можем получить предписание суда.

— Получите. В его досье нет ничего, что могло бы вам помочь.

— Тогда почему бы вам его не отдать? — поинтересовался Анжели.

— Это может повредить его жене и детям. Вы на ложном пути. Не сомневаюсь, что Хэнсона убил случайный человек.

— Не верю, — рявкнул Макгриви.

Анжели завернул макинтош и перевязал сверток бечевкой.

— Нам еще нужно кое-что проверить.

— Оставьте макинтош себе, — сказал Джад.

Макгриви открыл дверь, ведущую в коридор.

— Вы нам еще понадобитесь, доктор. — И вышел. Анжели, кивнув, последовал за ним.

Когда в кабинет вошла Кэрол, Джад стоял неподвижно.

— Все в порядке? — нерешительно спросила она.

— Кто-то убил Джона Хэнсона.

— Убил?

— Да, зарезал, — вымолвил Джад.

— О боже! Но за что?

— Полиция не знает.

— Какой ужас! — Кэрол увидела боль в его глазах.

— Я могу чем-нибудь помочь, доктор?

— Пожалуйста, закройте помещение. Мне нужно навестить миссис Хэнсон. Я сам должен сообщить ей об этом.

— Не беспокойтесь. Я за всем прослежу, — сказала Кэрол.

— Благодарю.

И Джад ушел.

Через полчаса Кэрол убрала все досье и уже закрывала на ключ свой стол, когда дверь из коридора открылась. Кэрол увидела знакомого мужчину, который улыбаясь шел к ней.

Мэри Хэнсон, кукольно красивая, миниатюрная, с точеной фигуркой женщина, на первый взгляд производила впечатление мягкой, слабой южанки, но в сущности была злой сучкой. Джад встретился с ней через неделю после начала стационарного лечения мужа. Она категорически возражала и закатила истерику.

— А почему вы против лечения?

— Не потерплю, чтобы друзья говорили, будто я вышла замуж за сумасшедшего, — раздраженно заявила она. — Пусть дает мне развод и тогда, черт с ним, делает, что хочет.

Джад объяснил ей, что сейчас развод полностью деморализует Джона.

— Там уже нечего деморализовывать! — вопила Мэри. — Неужто вы думаете, я вышла бы за него замуж, если бы знала, что он «голубой»? Он ведь не мужик, а баба!

— В каждом мужчине есть что-то от женщины, — увещевал Джад. — Так же как в каждой женщине есть что-то от мужчины. Вашему мужу надо преодолеть некоторый психологический барьер. Он старается, миссис Хэнсон. Мне кажется, ваш долг перед ним и его детьми — помочь ему.

Джад убеждал ее более трех часов, и в конце концов, хоть и с неохотой, она согласилась повременить с разводом. В последующие месяцы даже стала проявлять интерес к лечению, а потом активно включилась в борьбу, которую вел Джон. У Стивенса было правило — никогда не лечить одновременно мужа и жену, но Мэри напросилась в пациентки, и ему это очень помогло. Она начала понимать самое себя и свою вину как жены. Джон невероятно быстро делал успехи.

И вот теперь Джад здесь, чтобы сказать: ее муж бессмысленно убит. Она смотрела на него, не в состоянии уяснить услышанное и полагая, что это дурная шутка. Наконец поняла.

— Он не вернется! — истошно закричала она. — Он никогда не вернется ко мне! — Стала биться, хрипя будто раненый зверь.

Вошли шестилетние близнецы. И началось сущее светопреставление. Джаду удалось успокоить детей и отвести к соседям. Затем он дал миссис Хэнсон успокоительное и вызвал домашнего врача. Когда удостоверился, что больше не нужен, сел в машину.

Увидев впереди на углу телефонную будку, Джад вдруг вспомнил, что обещал доктору Питеру Хэдли и его жене Норе приехать на обед. Но сейчас никого не хотелось видеть, даже их, самых близких друзей. Он остановил машину у тротуара, вошел в будку и набрал номер телефона. Ответила Нора: