Чтение онлайн

Поймал себя на мысли, что её разговор об отце-свене воспринял обыденно, без раздражения, не как в прошлый раз. За эти дни они чаще разговаривали, он узнал о ней больше, чем за все эти месяцы. Может быть, даже лучше стал понимать её. Не так злило его всё, что говорила она о свенах, о своём доме, о своей семье.

— Если бы ты встретила Крикса сейчас, что бы ты сделала?

Рианн задумалась, нахмуриваясь. А Марк продолжил:

— Он часто появляется здесь. Он покупает наше вино. — При этих словах Рианн кивнула, она знала об этом. Отец часто брал вино именно у него. И спился, продавая из дома всё, влез в долги именно ему. — Я часто вижу его в наших тавернах, на Форуме… Он как-то спросил меня о тебе…

— Да? — Рианн удивилась, недовольно скривившись. — И что он хотел узнать?

— Спрашивал, жива ли ещё? Доволен ли я? И как тебе живётся здесь?

Он заметил её прищуренные от злости глаза, как стиснулся кулак лежащей на столе ладони. Спросила хрипло:

— И что вы ответили ему?

Он пожал плечами, говоря ей:

— А что я мог ответить? Жива — здорова… А что бы ты хотела передать ему от себя? Скажи, я передам ему при случае, когда увижу вдруг…

Рианн ничего не ответила, стукнула костяшками стиснутой ладони по столу, показывая этим своё раздражение, а может, и злость.

— Как он вообще мог продать тебя? Как ты позволила ему? Я не могу представить это…

Свенка вздохнула отрывисто, стараясь не глядеть на своего господина.

— Он пришёл и сказал, что теперь я — его рабыня. За то серебро, что задолжал ему отец. Я уже говорила вам про это… — Марк кивнул, он помнил об этом серебре на покупку быков. — Он даже слушать меня не стал. Какое серебро? Он ненавидел меня пуще других, по-моему… Знаете, почему? Когда мне было одиннадцать лет, ещё до… — Рианн закрыла глаза, переживая боль прошлого. — Ещё до вашего прихода к нам… Мы дружили с его сыном, ему было четырнадцать… — Она показала две раскрытых ладони и ещё четыре пальца, боясь, правильно ли назвала количество лет. — Может быть, он просто общался со мной, а может, это была его первая любовь… — Она хрипло усмехнулась, дёрнув подбородком. — Я сама ещё ничего не понимала… Мы просто разговаривали… Он приносил мне с охоты зайцев и уток… Я думала, что это игра какая-то… Мама смеялась и называла его моим женихом… — Рианн усмехнулась опять с прежней горечью и продолжила:- А потом… потом уже… после ваших… все меня назвали порченной римлянами… Все косились… Мамы не стало… Отец запил… Гален пытался общаться со мной… как будто ничего не было… Он приходил в гости, как всегда приходил, но я… я не могла объяснить ему… — Она взмахнула рукой и невольно прижала пальцы ладони к горлу. — Его отец… Крикс, он запретил ему видеться со мной… Он пуще других в округе шипел на меня… называл шлюхой и римской подстилкой… Жалел, что меня не убили… — Рианн поджала дрожащие губы, у неё не было сил говорить дальше.

Марк спросил сам:

— Сейчас он женился?

Рианн медленно повела головой отрицательно, шепнула:

— Ему двадцать… — Два раза показала раскрытые ладони, тут она была молодец: она знала цифры на память, пусть и не умела их записывать. — Он ещё успеет жениться…

Марк немного подумал над её словами и предположил:

— Может, Крикс испугался, что после смерти твоего отца, сын приведёт тебя в его дом женой? Поэтому и продал?

Рианн нахмурилась, глядя на римлянина через бровь. Она не думала об этом. Может быть, в самом деле, всё и было так? Гален единственный из всех смотрел на неё по-другому, не так, как все вокруг, без ненависти и презрения. Может быть, он всё ещё жил прошлым? Может, не растерял прежних чувств? И Крикс поэтому избавился от неё? И виной не серебро, не быки, и даже не сама Рианн… Виной всему Крикс и его чувства к ней, его ненависть, его злость…

Она сама никогда и не думала об этом.

Шепнула раздражённо:

— Даже если всё и так, какая теперь уже разница? Теперь уже поздно…

— Но Крикс всё равно сволочь, гад ползучий… Он никогда мне не нравился. Скупает самое поганое вино и продаёт его… Старый хитрый лис…

Рианн усмехнулась на его слова и спросила, выгнув губы:

— Скажите ещё, что вам не всё равно? Подумаешь, Крикс. Подумаешь, я. Вы купили себе рабыню, пусть дорого, но разве это что-то меняет? Я — свенка, никто для вас! Какая разница, что было со мной в прошлом, главное — то, что сейчас. А сейчас я принадлежу вам. Я — ваша. И Гален… — Она дёрнула головой, указывая за спину. — Гален остался в прошлом, и всё, что было — тоже! Что уже говорить об этом?

Рианн поднялась из-за стола и ушла из кухни, остановилась у станка, но работать не могла — дрожали руки.

— Но они все оказались не правы! — Из кухни за ней вышел римлянин, говорил, повысив голос:- Они — сволочи! Никто не совершал насилия над тобой! Ничьей подстилкой ты не была! У тебя никого не было… Ты была девушкой!

— До вас! — перебила его громко Рианн, и центурион замер, в раз растеряв весь свой пыл, стоял, хрипло дыша через открытый рот. Согласился, дёрнув головой:

— Ну да, до меня…

— Так что, какая теперь уже разница? Подстилка, она и есть подстилка, правда? Или я не права?

Марк ничего не ответил ей, немного постоял, а потом прошёл и, поддерживая раненый живот, сел на своё ложе, откинулся к стене, сглотнул, переживая боль, и уставился на свенку снизу. Да, если она и осталась девушкой после встречи с римскими легионерами пять лет назад, сейчас это уже не важно, потому что она уже давно не девушка. Потому что он сам уже не раз и даже не два спал с ней. Так что, она права, какая теперь уже разница?

Рианн долго не могла придти в себя, привести в порядок мысли, даже работать сейчас не смогла бы, хотя именно работа всегда успокаивала её. Просто стояла, положив ладонь на раму станка, думала. Вспоминались их лица. Отец. Крикс. Гален. Все остальные. Как они могли довести её до вот этого вот? Почему позволили этому с ней случиться? Она сейчас — рабыня римского центуриона, его служанка и наложница, он вправе поступать с ней, как ему угодно.

Она ушла в свой угол и тихо расплакалась. Прошлое ясно и отчётливо всплыло вдруг, затронув сердце, напомнив о том, что она потеряла. То, что было там, в посёлке, казалось таким далёким, будто и не было никогда. Настоящее сейчас затмило всё. Оно давило на неё, и просвета впереди не ожидалось. Что она хорошего видела в своей жизни? Что могла вспомнить? Только боль, обиды, ненависть окружающих…

Марк сидел, глядя в пространство перед собой. Ему показалось, что свенка плачет там, в своём углу. Он закрыл глаза. Да, жизнь хлестнула её, как бич через всё тело. И сейчас ему более менее стало ясно её прошлое, что она потеряла. Родители, дом, свобода, честь… Любовь? Вряд ли она любила этого парня-свена, он просто был бы для неё хорошим выходом в том положении, если бы вовремя не подсуетился его отец. Но многие ли браки заключаются по любви? Главное, что этот мальчишка, похоже, любил её, раз так бегал. Этого было бы достаточно.

Она жила бы сейчас там, вела бы хозяйство, может быть, родила бы уже своему мужу сына — свена. Кто знает? Но жизнь её сложилась так. Кто в этом виноват? Почему так? Почему вообще жизни людей складываются именно так, а не иначе? Что это? Рок? Судьба? Неотвратимость? Игра богов? Кто может это знать?

Он вздохнул. У кого-то горькое прошлое, а кого-то, может быть, ждёт не менее горькое будущее. А кто-то, быть может, сейчас переживает горечь за горечью. Каждому выпадает на жизнь своя доля горечи и испытаний. Кто застрахован от этого? Кто может похвастать сплошной удачей на всю жизнь?

Вот даже ему, сейчас повезло, рана оказалась серьёзной, но не смертельной. Кто знает, может быть, в другом бою ему не так повезёт, ему перережут горло или подрубят ногу или руку, и он истечёт кровью? Кто может это знать? Никто.

Я даже не могу знать, что будет завтра, и никто не может этого знать.

Он лёг и уставился в потолок. Было прохладно, потому что свенка стала меньше угля подсыпать в жаровни, и Марк сам знал, почему. У неё не хватало денег. Их на всё сейчас не хватало. И он видел, как усердно работала свенка, чтобы быстрее заработать хоть лишний асс. «Ничего. Мы как-нибудь выкрутимся, — подумал он, — вот станет получше, схожу к Нарцию, узнаю про жалование, может, дадут что за ранение… Выкрутимся…»