Чтение онлайн

Он был в агонии. Лихорадочно обнимая себя за плечи и продолжая бешено оглядываться вокруг, мужчина впился грязными ногтями в обгоревшую кожу. Сдирая ее, он царапал себя до крови. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы, закрыв глаза, справиться с подступающей тошнотой.

– Это пройдет, – тихо выдавила я, отстраняясь. – Вам просто нужно немного отдохнуть. Ваша семья…

Мужчина замер и поднял на меня безумный взгляд.

– Моя семья… – прошептал он. – Где они? Что вы с ними сделали?

Я отшатнулась. Метнувшись в сторону двери, я судорожно ударила пальцами по панели. Издав короткий запрещающий сигнал, дверь осталась на месте: только сейчас я с ужасом осознала, что в целях безопасности она открывалась лишь с обратной стороны. Мы были взаперти.

Бросившись в мою сторону, Михаил впечатал меня в стену. Его окровавленная ладонь впилась ногтями прямо мне в горло, перекрывая дыхательные пути. Несмотря на болезненную худобу, мужчина был на удивление силен: его крепкая хватка полностью обездвижила меня. В другой раз я, вероятно, смогла бы вывернуться или хотя бы оттолкнуть его, но теперь, когда его безобразное лицо нависало в нескольких сантиметрах, меня словно парализовало.

– Что вы с ними сделали? – бешено заорал Михаил, сжимая мое горло. – Где мои жена и дочь?!

– У вас нет дочери… – еле слышно прошептала я, каменея от ужаса, – и никогда не было. Только два сына…

– Это ложь! Все это ложь! – отчаянно завопил мужчина, трясясь всем телом, словно в лихорадке. – Моя дочь, Аника… Ей всего восемь, всего восемь, она совсем малышка…

– Мне очень жаль, – прошептала я, задыхаясь. – Мне о ней ничего не известно…

Истошный крик мужчины был похож на вопль отчаяния.

– Она мертва, – мучительно выдавил он. – Я знаю это, чувствую. Так же, как я сам, и так же, как и вы! Вы мертвы уже несколько лет!

Его пальцы сильнее впились мне в глотку, царапая кожу: из последних сих я жадно, урывками хватала глотки воздуха.

– Я… мертва?

– Это иллюзия, – словно в трансе повторил Михаил, – вас тут нет, и меня тоже. Это все пытки. Наши души, они страдают… Грани живого и мертвого почти стерлись, осталось совсем немного…

С усилием втягивая в себя слабые потоки кислорода, я уже с трудом разбирала его судорожные бормотания. Все краски словно разом потухли на несколько оттенков, и перед глазами поплыли черные круги.

– Это все наследник тьмы… – эхом отозвался дрожащий голос мужчины, – это он мучает нас, сводит с ума. Наследник тьмы рожден, чтобы умереть…

Чувствуя, как от нехватки воздуха слезы застилают глаза, я обессиленно обмякла в его руках. Кровь шумела в ушах. Заходясь в безумной агонии, мужчина бормотал что-то еще, но я уже не могла разобрать слов, как вдруг его обезображенное лицо перекосило от боли и… изумления, и в следующий момент он, резко отпустив меня, замертво рухнул на пол.

За его спиной, тяжело дыша и держа в руках что-то длинное и тяжелое, стоял Алик Хейзер. Его волосы были взъерошены, а лицо пылало от возбуждения.

– Ты в порядке? – спросил он, подняв на меня испуганный взгляд.

Я попыталась ответить, но в следующий момент ноги предательски подогнулись, и я упала на колени, жадно хватая ртом воздух и заходясь в истошном кашле. Отшвырнув балку, Алик бросился ко мне. Положив руку мне на спину, он не отрывал от меня взволнованных глаз до тех пор, пока я не набрала достаточно кислорода в легкие и из последних сил, приподнявшись на локтях, изнеможенно не прислонилась спиной к стене.

– Он сказал, что я мертва, – сглотнув, прошептала я. – Он узнал меня, но сказал, что я умерла несколько лет назад…

– Да, а еще он сказал, что он не Михаил Перх и вместо двух сыновей у него дочь, – равнодушно констатировал Питер, показавшись в дверном проеме. – В этом и заключается безумие, Мария. Люди видят то, чего нет, и верят в то, что никогда не происходило…

Бесстрастно склонившись над телом мужчины, он приложил два пальца к его горлу.

– Пульса нет, – сказал Адлерберг, обратившись к Алику. – Похоже, ты его укокошил. – Встав, он отряхнулся от мнимой пыли на светлой рубашке и отвел плечи назад, разминая спину. – Поздравляю, минус один свидетель с Мельниса.

Бросив сконфуженный взгляд в сторону мертвого тела, Алик едва заметно вздрогнул.

– Он уже давно был мертв. Я лишь убил то, что от него осталось.

– Может, и так, – отозвался Питер, и всего на секунду в его голосе послышалась эфемерная грусть. – Может, и так.

– Мне очень жаль, – еле слышно прошептала я, сжав ладонь Алика. – Я думала, что смогу достучаться до него. Надеялась, что, вспомнив меня, он сможет вспомнить что-то еще.

– Это не твоя вина, – выдохнул Алик, поднимаясь. – Мне не следовало приводить тебя сюда. Мы уже давно поняли, что Перх не в себе. Я должен был предвидеть, что он не безопасен.

Пытаясь скрыть легкую дрожь в руках, он сунул их в карманы и отвел глаза. При мысли о том, что он молчаливо корит себя в смерти Михаила, у меня защемило сердце.

– Уходите, – коротко велел Питер, отвернувшись. – Я разберусь.

– Что с ним будет? – тихо спросила я, посмотрев на мужчину.

Михаил Перх завалился на правый бок: с разбитого затылка крупными каплями стекала кровь, расползаясь небольшой лужицей на белоснежном полу. Его единственный левый глаз закатился, но так и остался открытым.

– Люди умирают тут каждый день, – холодно ответил Адлерберг, – за неделю мы потеряли более трети всех, кого нам удалось вытащить с Мельниса.

– Иди. – Когда я поднялась на ноги, Алик мимолетно коснулся моей руки, кивнув в сторону двери. – Дальше мы сами.

– Нет, – сухо отрезал Питер, – выметайтесь оба.

Алик сжал челюсти:

– Я останусь. Его смерть на моих руках.

Обернувшись, Питер сделал пару шагов навстречу и, с леденящим равнодушием перешагнув через тело Михаила, опустил ногу в паре сантиметров от его окровавленной разбитой головы. Когда он поднял глаза, в них была пустота. Ни гнева, ни черной иронии, ни сожаления, ни пренебрежения – лишь бесконечная глухая пустота, поглотившая все возможные чувства, что могли свидетельствовать о не чуждой ему человечности.

– Я сказал, выметайтесь оба, Хейзер, – бесстрастно повторил он, глядя на Алика. – Я разберусь.

Я никогда не видела такую звезду. За несколько лет экспедиционных скитаний по галактике я повидала многое. Но сейчас, наблюдая, как огненный гигант закрывал половину небосвода и заполнял золотым светом все вокруг, забывала, как дышать.

Разве это взаправду?

Я огляделась, убрав руки с перил. Все происходило на балконной веранде, с которой открывался вид на широкую парковую зону, перетекающую в густой лесной массив. Чуть поодаль виднелись снежные вершины высокогорья – отсюда, в золотых лучах звезды, они казались такими крошечными и близкими, словно, протянув руку, можно было дотянуться до их острых пик. Чувствуя, как стопы каменеют от холода, я переступила с ноги на ногу. Мраморный пол балкона еще не успел прогреться: приходилось стоять на нем босиком, и холодная зябь начинала понемногу пробирать меня изнутри.