Чтение онлайн

– Это ваш случай, сержант Склирос?

На лице молодого человека отразилось внимание.

– Да, ваша милость.

Судья обратился к находящемуся здесь же адвокату:

– Вряд ли мы сможем тратить на это время, мистер Джемсон. Поскольку ваш клиент отсутствует, лучше отложить это слушание на завтра. – Пока он говорил, из боковой двери появился полицейский в форме, подошел к светловолосому сержанту из сыскной полиции и передал ему листок бумаги. Сержант взглянул на бумагу и сделал несколько шагов вперед. В зале стояла тишина, все смотрели на него.

Он заговорил ровным бесстрастным голосом, по которому ничего нельзя было определить:

– Ваша милость, только что я получил информацию, что этой ночью мистер Несбит получил смертельную травму в автомобильной катастрофе близ Слоу.

Томас Пайк тут же сорвался со своего места в ряду для представителей прессы и помчался мимо скучающих блюстителей порядка к двери в вестибюль, где находился общественный телефон. Лично ему имя Несбита ничего не говорило, но присутствие известного адвоката означало нечто значительное.

В конце вестибюля он заметил молодого сержанта, покидающего здание через главный вход. Пайк бросился к нему, кивая головой в почтительном приветствии.

– Сержант Склирос? Я Пайк, из агентства новостей «Южная звезда».

Склирос остановился. Рядом с Пайком он выглядел очень аккуратным; его светлые волосы отливали серебром под стеклянным куполом крыши.

– Да, мистер Пайк?

– Как я понял, именно вы занимаетесь делом Несбита?

На мгновение молодой человек улыбнулся, чуть растянув губы, в то время как его глаза остались холодными. Светло-серые, жесткие, они были слишком старыми для его лица и чуть прищуренными, как будто он постоянно вглядывался в даль.

– Итак, вам хотелось бы узнать о покойном мистере Несбите, не правда ли?

Он оглядел вестибюль, чтобы убедиться, что они одни.

– Лучше вам заглянуть сюда, мистер Пайк.

Улыбка еще растягивала его сухие губы, когда из-под локтя он извлек кожаную папку и открыл ее.

Магнус Оуэн промычал что-то своим коллегам, плюхнулся на стул и занялся своей почтой: грудой текстов заявлений для печати, письмом, напечатанным красными буквами, где его оскорбительно именовали «типичным самонадеянным маленьким тайным фашистом», и очередным посланием от адвоката его жены. Эту, последнюю бумажку он скомкал и небрежно швырнул в корзину для бумаг, затем чуть наклонился вперед, готовясь совладать с начинающейся головной болью.

Прошло уже шесть месяцев с тех пор как она оставила Магнуса – маленькая шустрая дебютантка, наскочившая на него в поисках дальнейших удовольствий. Все потому, что он был умен и отличался от других: лучший выпускник исторического отделения Кембриджского университета, виновник небольшого политического скандала и автор бестселлера, ставший известным журналистом. Она нашла его восхитительным; он был ранен на военной службе, о чем говорили шрамы на теле. Он представлял для нее нечто новое, но новизна длилась недолго. Вскоре она обнаружила, что замужество связывает ее и абсолютно не соответствует стилю ее жизни. Она нашла нового избранника, преуспевающего модного фотографа.

Магнусу она тоже была уже не нужна, но он не хотел и развода. Срабатывало валлийское пуританство, сформировавшееся у зажиточного класса под влиянием церкви, учение, которое внешне он отвергал, но никогда не смог бы вырвать из себя полностью. Он научился грешить, но не сострадать.

Он извлек кучу газет, на прочтение которых у него не хватало сил за завтраком, и, захватив их, отправился к облицованной дубовыми панелями двери, на которой значилось «Принципал» – эвфемизм, выбранный в редакции для туалетной комнаты. Это было темное помещение, едва ли пригодное для размышлений. Единственными надписями на его стенах были записи рассеянного репортера, пытавшегося разгадать кроссворд в газете «Таймс». Магнус сел на унитаз и начал читать.

Этим утром в «Пейпер» была напечатана вторая редакционная статья, озаглавленная «Позорное отречение от обязанностей», нападающая на «Би-Би-Си» за последнюю телевизионную пьесу о банковском менеджере, которого каждую ночь купала его мамочка.

Магнус тяжело вздохнул и закрыл глаза; головная боль нарастала, а скверное настроение только усиливало ее. В такие моменты он сам удивлялся тому, что работает на «Пейпер». В глубине души Магнус презирал ее за благочестивую нравственность, за чопорные высокопарные поучения и интеллектуальную ортодоксальность. Правда, в прошлом она славилась оригинальностью и эксцентричностью. В стародавние времена там был один редактор-чудак, который отрастил себе необычайной длины ноготь, расщепил его и использовал в качестве пера. Но все это было давно. В конце пятидесятых годов дела «Пейпер» пришли в упадок, поползли слухи, что компании «Финлейсон Траст» угрожает самоликвидация и газета будет продана. В конце концов после серии секретных сделок «Пейпер» перешла в руки Джеймса Брума, миллионера с темным прошлым.

Вскоре появился новый макет газеты, включающий страничку для женщин, высокие заработки привлекли блестящих молодых журналистов, появились и другие нововведения. Тем не менее «Пейпер» сохранила свою старую приверженность добропорядочности. Редакционные статьи продолжали выступать против падения нравов, в то время как политический отдел выжидательно восседал на своем Олимпе, упорно не желая занимать какую-либо решительную позицию из боязни прослыть необъективными.

Возможно, одна из действительно странных особенностей «Пейпер» заключалось в характере ее нового владельца и главного редактора. Несмотря на все споры, касающиеся перемен, Брум, вскоре ставший сэром Джеймсом Брумом, оставался единственным персонажем всей драмы, не появившемся на сцене – он никогда не выступал публично, никогда не давал интервью. Кажется, была опубликована всего одна его фотография, где можно было увидеть сильно затемненное лицо человека средних лет, которое могло принадлежать любому бизнесмену. Справочник «Кто есть кто» уделил ему только несколько строк, а его адресом значился Финлейсон Хаус, офис «Пейпер». Он не посещал клубы, не искал развлечений. По слухам, он был выходцем из Центральной Европы, первых успехов добился в Южной Америке, вел дела в Австралии, пока наконец не достиг значительных высот в британской общественной жизни.

Хотя подробности его карьеры были окутаны тайной, его влияние в кругах истэблишмента было значительным; и пусть некоторые считали его выскочкой, купившем «Пейпер» просто, как билет в палату лордов, было известно, что он пользуется доверием у ряда крупных политических деятелей обеих главных партий, а также имеет доступ в мир большого бизнеса и индустрию средств связи и информации.

За четыре года работы в «Пейпер» Магнус всего лишь раз встретил Брума. Это официальное интервью, длившееся не более пяти минут, было бы совершенно обыденным, если бы не один странный случай, который сохранился в его памяти. Он поднялся на пятый этаж к главному редактору, где секретарша попросила его подождать в приемной, пока сэр Джеймс Брум не будет готов принять его. В приемной не было никого, кроме плечистого мужчины, стоявшего на стремянке и протиравшего какие-то книги. Он спросил Магнуса, что тот хочет, затем молча слез вниз и исчез за внутренней дверью. Несколько минут спустя вышел секретарь и сказал Магнусу, что сэр Джеймс ждет его.

Магнус вошел в отделанную панелями комнату, освещенную единственной лампой на длинном пустом столе. Напротив сидел владелец «Пейпер» – это был тот самый человек, который только что протирал книги.

Сэр Джеймс Брум задавал самые обычные вопросы, и у Магнуса не осталось о нем никакого впечатления, за исключением того, что у него отсутствовали брови: вместо них были полоски бледного пуха, которые придавали глазам незащищенное испуганное выражение. Вообще он был очень безликим, что заставило Магнуса быть осторожным. Брум принадлежал к далекому миру власти и манипуляции властью. В этом мире Магнус чувствовал себя просто песчинкой.

Но хотя Магнус и презирал «Пейпер», он нуждался в ней. Это было не из-за денег или славы. А из-за чего-то более личного, такого что он смог лишь постепенно осознать после многих лет работы в редакции. Его работа в «Пейпер» стала оружием некоей личной кровной мести, вендетты.

Он сидел, наклонившись вперед, глаза были все еще закрыты, лицо почти касалось коленей. Память была такой же ясной, как в первые часы, проведенные в Никозийском военном госпитале на Кипре. Он вспомнил пятна солнечного света на Медер-Майл. Нырнув под занавески из бусин над входом, они оказались в баре, который могли посещать все английские военные без ограничения после того, как медленно пройдет патруль. Их было трое мобилизованных солдат: он сам, парень по имени Брюс, который хотел вернуться в казарму, но боялся испортить веселье, и большой Джу, по прозвищу Каменная шутка, который играл на саксофоне и мог кряду одолеть восемь пинт пива. Все мирно пьют пиво, как вдруг происходит взрыв и наступает ревущая темнота. Магнус, опираясь на руки и колени, ползет по полу и слышит, словно через подушку, вопль Брюса, затем видит Джу: тот сидит напротив стойки, а у него из-под рубашки голубыми кольцами свисают кишки. Магнус вытаскивает револьвер и разряжает его в трех киприотов, сидящих за угловым столом. Так он убил всех троих, перезарядил револьвер, застрелил бармена, а потом напился до потери сознания. Оба его друга умерли, а неизвестный террорист скрылся. Магнус пять месяцев пролежал в госпитале, пока его не комиссовали. Он остался с одним легким и искалеченной ногой.