Чтение онлайн

– Вот что сделаем, молодой человек, давайте с вами посидим вот на этой лавочке, – указал Григорий Васильевич тростью через дорогу.

– Ваше превосходительство, – неожиданно забасил Кривозубов над самым ухом.

– Ну что тебе? – раздраженно спросил Аристов.

Сегодня Григорий Васильевич пребывал в скверном настроении. День не заладился с самого начала, когда из императорской канцелярии принесли бумагу о том, что требуют от нового начальника сыска более активных действий в поимке преступных элементов. Бумага наводила на скверные размышления и принуждала за каждое дело браться с особой страстью.

Причину прихода бумаги Григорий Васильевич выяснил немедленно через своих питерских приятелей. Как оказалось, один статский советник, пребывавший инкогнито в Москве, забрел за развлечениями в «дом призрения», где, малость перебрав и учинив драку с клиентами, был изрядно взгрет двумя половыми и с позором выставлен за порог. Разобидевшись, он отписал на имя государя сердитую жалобу о бесчинствах, творимых в Москве, прочитав которую император некоторое время пребывал в гневе и распорядился, чтобы Московский сыск (разумеется, в лице генерал-майора Аристова) дал подробнейший отчет о случившемся.

Поначалу у Григория Васильевича было желание в обстоятельном письме растолковать императору возникшее недоразумение, но потом он решил оставить пустую затею и заняться насущными делами. А они уже топтались у порога его учреждения и сулили за расторопность пятьсот рублей!

Наклонившись к уху Аристова, агент негромко произнес:

– Это тот купец с парохода, о котором я вам докладывал. Он видел тех самых мошенников.

Григорий Васильевич с любопытством посмотрел на примолкшего посетителя. Сыск принимал неожиданный оборот.

– Хорошо, – кивнул Аристов, и, обратившись к молодому человеку, спросил: – Так как вас величают?

– Евдоким Филиппович Ануфриев, купец второй гильдии, – ответил молодой человек со значением.

– Давайте отойдем в сторонку, Евдоким Филиппович, и продолжим разговор вон на той лавочке, – кивнул Аристов на огромный клен с широкой кроной, у ствола которого находилась широкая лавка.

Григорий Васильевич почувствовал, как несколько капель упало на его руку. Ненастье пока еще несерьезное, так что надвигающейся угрозой можно было пренебречь.

– Рассказывайте, что у вас там приключилось?

Тяжело вздохнув, купец рассказал о том, как надумал жениться на дворянке, как познакомился на пароходе с человеком, который обещал свести его со своей родственницей княжной Марианной Глинской. Витиевато вдаваясь в подробности, поведал о том, как получил благословение от ее дяди, о ссоре, возникшей во время ужина, обернувшейся дуэлью, и о том, как государь наложил двое суток траура (при этих словах Григорий Васильевич невольно хмыкнул).

– А уж я как поверил, – в сердцах высказался Евдоким Филиппович. – Вместе с ними траур соблюдал, на зеркало простыню повесил, а оно вон как получилось, – со вздохом закончил он свой рассказ.

– Дело скверное… Прямо скажу, не просто этих мошенников отыскать. Я давно их выслеживаю, да вот всякий раз им удается уходить. Может, голубчик, подскажете, где мне их отыскать?

Купец беспомощно развел руками.

– Даже не знаю, что и сказать, ваше превосходительство. К сыску я не способен. Вот ежели бы вы мне сказали пеньку продать и лесозаготовками заняться, тогда другое дело! В них я мастер!

– А может, они при вас говорили что-нибудь такое? Например, куда они направляются или что хотят делать в ближайшее время.

Купец пребывал в крайней задумчивости.

– Даже и не знаю, что сказать… Больше о свадьбе говорили. Советовали на ложках княжеский герб сделать, дескать, иначе господа аристократы есть не будут… А я-то дурень! Э-эх…

Григорий Васильевич едва сдержал улыбку. И в самом деле, столь редкостный экземпляр простофили встречается не часто.

– Может, они вели какие-то разговоры? Вспомните! Это может быть какой-то город, какая-то произнесенная фраза. Вы с ними общались довольно долго, они не могли не проговориться.

– Даже не ведаю, что и сказать вам. Правда, обмолвились о том, что у них имеются какие-то дела не то во Владимире, не то в Ярославле.

– Хм… Ну, это уже кое-что.

– Ежели вы их разыскиваете, стало быть, не только я облапошен. Чем же они занимаются?

– Сложно сказать, чем они не занимаются. Такое впечатление, что сразу всем! Эти господа весьма изворотливые. Представляются важными чиновниками, получают деньги на строительство какого-нибудь богоугодного заведения, а потом исчезают… Люди они весьма творческие, не обделены некоторыми талантами. Компания у них подобралась весьма занятная – бывшие артисты, музыканты. Разъезжают по России и устраивают концерты Шаляпина, Мальцевой, Каваллини… В провинциях этих артистов вживую мало кто видел. Вот они находят людей, которые могли бы исполнить их репертуар. И надо сказать, что такие концерты проходят при полном аншлаге.

– В нашем городе тоже Федор Шаляпин выступал; теперь вот я думаю, а в самом ли деле он был?

– Может статься, что и не он.

– А я-то думаю, что это они все о музыке разговаривают, а потом вдруг возьмут да и запоют.

Евдоким вспомнил ночь, проведенную в обществе Мальцевой, но говорить об этом не пожелал. Дождь понемногу усилился. Рядом стоял агент, внимательно вслушиваясь в разговор.

Поежившись, Григорий Васильевич сказал:

– Я прекрасно понимаю ваше негодование. Со своей стороны я сделаю все, чтобы отловить этих мошенников.

– Был бы очень рад, ваше превосходительство.

– А что это вы за цепь такую на грудь нацепили? – не удержавшись, спросил Аристов.

– Золотая, приглянулась.

Аристов невольно хмыкнул:

– В ней золота не больше, чем вот в этой деревяшке, – постучал он по лавке.

– Вот как, – опечалился купец. – А мне ведь часы с цепочкой Кондрат Егорович Демидов порекомендовал.

– Это который графом представился?

– Им самым. Говорил, купи. Дескать, двести целковых стоит.

– И сколько же вы дали?

– Сторговался на тридцати.

– Понятно… А только цена ей не более пятнадцати алтын.

– Эх, и здесь надули! Видать, деньги-то между собой разделили, а я, разиня, поверил! – в сердцах воскликнул купец и, сорвав с груди цепь с часами, швырнул их в мусорную корзину.

– Это, батенька, вам наукой станет, – сказал Аристов. – Вы бы оставили адресок, где остановились. А если нужда к вам какая будет, так я за вами пришлю.

– В «Метрополе» я остановился. Но думаю, что съезжать надобно. Поживу еще день-другой и домой поеду! А так я в Чистополе живу. На Козьей бровке, там меня каждый знает.