Чтение онлайн

Выйдя из подъезда, я увидел девушку, которая направлялась к арке. Серое платье и фиолетовый бант на капоре я узнал сразу и ускорил шаг, чтобы догнать свою новую знакомую.

На выходе из подворотни я почти нагнал её и уже хотел окликнуть, как вдруг мой взгляд упёрся в чёрную самоходную карету, что стояла возле арки. Карета имела блестящий лакированный корпус, большие окна, зашторенные чёрными занавесками с гербами, а на облучке под деревянным навесом сидел мужчина в чёрных фуражке и мундире, в шофёрских очках и кожаных перчатках.

Дверь открылась, и голос из кареты позвал меня по имени и фамилии. Стало понятно, что встречу с Машей придётся отложить. Да и само появление этого зловещего экипажа ничего хорошего не сулило.

В салоне имелось два кресла, расположенные друг напротив друга. Я устроился на свободное. Передо мной сидел бритый налысо мужчина с двумя чёрточками усов над губой. На кокарде его фуражки я разглядел изображение меча, воткнутого в костёр. Такой же знак был на погонах его чёрного двубортного мундира и на петлицах высокого воротника, под горловиной которого висел медальон. Мундир украшали позолоченные пуговицы и красная выпушка, а брюки — красные лампасы.

— Доброе утро, Алексей, — произнёс мужчина дружелюбным тоном. — Полагаю, вы торопитесь на учёбу? Позвольте, подвезу вас. Меня зовут Давыдов Афанасий Иванович, заместитель начальника священной стражи. Я хотел бы побеседовать с вами.

Давыдов Афанасий Иванович — тот самый родственник из Синода, действительный статский советник, который выкупил у Оглобли «Руководство…». Наверное, об этом и пойдёт речь. Но то, что этот тип лично явился ко мне, настораживало. По пустякам таки чины не приезжают.

Заместитель дёрнул шнурок, тянущийся к колокольчику над облучком, и карета с мерным усыпляющим пыхтением покатила по мостовой.

— Итак, Алексей, вот мы, наконец, и познакомились, — продолжил Давыдов. — Давно собирался, между прочим, мы ж всё-таки родственники.

Лицо этого человека выглядело или пыталось выглядеть добродушным, но во взоре было что-то тёмное. Вскоре я понял, что именно: радужку его карих глаз затягивала чёрная поволока.

— Я тоже рад с вами познакомиться, — ответил я. — Много слышал о вас.

— Любопытно. И что же обо мне говорят?

— Дядя рассказывал, будто среди наших родственников по материнской линии есть высокопоставленные чины в Синоде. Однако не ожидал, что нам придётся встретиться.

— Если быть точнее, в священной страже, — поправил Давыдов. — Рано или поздно нам пришлось бы встретиться, ведь вы обладаете всем известной особенностью.

— Вы про тёмную стихию?

— Да. Появились у меня подозрения, что вы куда более талантливы, нежели считается официально.

— Мои способности пока весьма скромны.

— Однако Тимофей Маркович заботится о том, чтобы вы развивали свой талант, и его усилия, кажется, не прошли даром. Меня заинтересовал один случай. Недавно на Сенной одного держателя убили. В квартире найдено четыре трупа, у троих из них обнаружены травмы, нанесённые чарами тёмной стихии.

Удивлению моему не было предела. Это как же меня так быстро вычислили?

— Я не один, кто ими владеет, — сказал я, не подав виду.

— Но у вас была причина. Один из учеников третьей гимназии своровал у вас книгу и продал тому держателю. Это мне доподлинно известно, как известно и то, что с тем учеником, Евгением Гуссаковским, вы дрались на дуэли, победили его и выпытали у него местонахождение той книги, а спустя три дня, отправились к держателю и, поскольку книгу по понятным причинам он не отдал, всех убили. «Руководство…» вы не нашли, зато обнаружили один из сейфов, вскрыли его и на краденые деньги сняли квартиру в этом доме… Очень складная версия получается, знаете ли.

Я поразился тому, насколько заместитель точно восстановил ход событий. Получается, он уже и в гимназию наведался, и Гуссаковского допросил, и вероятно, не его одного. А ведь и двух недель не прошло.

— Складная, но доказательств у вас нет, — напомнил я. — Да, конфликт имел место, и поединок был. Да, я узнал, кому Гуссаковский продал книгу и забрал деньги, который тот за неё выручил. И даже на Сенную ездил. Вот только не нашёл там ни лавку, ни скупщика. На квартире у него не был, никого не убивал и ничего не крал. А деньги на аренду занял у знакомых.

— Ох, Алексей, да разве ж вас в чём-то обвиняют? — улыбнулся заместитель. — Если б обвиняли, вызвали б официально, куда положено, да допросили в соответствии с протоколом. Я же просто делюсь своими мыслями. Жаль, конечно, того держателя: мы с ним давно работали. Но да Бог с ним. Всякое случается. Такие мелочи, знаете ли, священную стражу мало интересуют. Уголовными делами занимаются сыщики, а у нас миссия поважнее. Мы защищаем мир от зла — зла куда более страшного и могущественного, чем то зло, что исходит от людей.

— Но тогда какое у вас ко мне дело? — спросил я напрямую, не понимая, к чему клонит этот тип.

— Скажите, Алексей, вы в курсе, что костяк священной стражи состоит из заклинателей тёмной стихии?

— Слышал.

— Меня заинтересовали ваши способности. Хоть родители ваши имеют талант весьма посредственный, что-то мне подсказывает, вас Господь наградил чем-то большим. Интуиция у меня на такие вещи.

— Значит, вы хотите, чтобы я служил в священной страже, — догадался я.

— Для начала я бы хотел понять границы ваших возможностей. Однако уже сейчас вижу, что вам необходимо более профессиональное обучение. В третьей гимназии не преподают чары тёмной стихии, и вы тренируете техники, к которым не склонны. А это неправильно. Лучше всего было бы перевестись в другое учебное заведение. Например, в первую гимназию. Там как раз есть классы, где преподают тёмные чары. Не думаю, что возникнут проблемы с переводом. Ну а дальше видно будет. Зачем же загадывать наперёд?

Карета подкатила к главному входу гимназии и остановилась. За разговором я даже не заметил, как мы доехали.

— Действительно, не будем загадывать, — согласился я.

— А теперь слушайте внимательно, Алексей, — тон заместителя стал серьёзнее, а выражение лица утратило всякое добродушие. — Делу Оглобли я хода не дам. По тем людям плакать никто не будет. И в гимназии забудут ваши дуэли, тем более что, наказать стоило бы не вас, а тех троих охальников. Но и вы границу не переходите, всему надо знать меру. Моё ведь покровительство не безгранично.

— Так говорю же, не трогал я никакого Оглоблю, да и зачем переходить границы? Нам и тут неплохо.

— Очень надеюсь. Ну что ж, к сожалению, пришло время прощаться. Вам пора на уроки, мне — на службу. Свидимся ещё.

Я попрощался и вылез из кареты.

Появление Давыдова меня встревожило, а его слова — и подавно. Получается, меня хотят завербовать в священную стражу? А ведь Хаос предостерегал, чтобы я с Синодом не связывался. И что теперь делать? Впрочем, впереди был год, чтобы обдумать предложение. Одно паршиво: заместитель знает, что я приходил к Оглобле и что именно я убил его. Прямых доказательств этому нет, но если начнут копать, то всякое могут нарыть. Значит, я на крючке, и это плохо. Теперь если придётся заниматься «работой», следы оставлять нельзя.