Чтение онлайн

— И… ты уже нашёл место?

Маша, кажется, не собиралась прекращать расспросы.

— Да погоди ты, — осадил я её. — Рано пока говорить о чём-то конкретном. Вот когда открою, сама увидишь.

— Надеюсь, у тебя всё получится.

Маша вновь о чём-то задумалась.

— Говори уже, — сказал я.

— О чём?

— Говори, что тебя тревожит. У тебя на лице всё написано. Самой легче станет, если расскажешь. Может, помогу чем, если будет в моих силах.

Маша вздохнула и остановилась. Она подошла к чугунной ограде и уставилась на воду.

— Не знаю даже, что делать… — произнесла Маша, всё же решившись довериться мне. — У меня большая печаль.

— В смысле, замуж? За кого? — удивился я.

— Начальник у папеньки на службе, коллежский советник, — сказала Маша. — За него меня выдать хотят.

— Так отец у тебя тоже коллежский советник.

— Нет же. Он коллежский асессор, на два класса ниже.

— Точно, всё время путаюсь, — пробормотал я. — Ну а ты не хочешь замуж, так?

— Нет, конечно! Он старый, и я его не видела ни разу. И вообще, мне вовсе не хочется замуж… особенно так. А папенька говорит, что мне уже много лет, и давно пора.

— Много?

— В следующем году исполнится двадцать. В таком возрасте, говорит, уже и не возьмёт никто.

— Но если не хочешь, откажись.

— Не могу! Я не могу ослушаться родительской воли.

— Не придумывай себе лишних проблем. Родители считают, что ты их собственность, но это не так. У меня похожая ситуация. Мою жизнь полностью распланировали: где учиться, где жить, где работать. Но я не согласился с таким раскладом и ушёл из дома. Что тебе мешает поступить так же? Ты получила образование, сама зарабатываешь на жизнь, ты — свободный человек.

— Ты не понимаешь! — воскликнула Маша со страдальческим выражением на лице. — Если бы всё было так просто. Ты дворянин, тебе всё можно, а я… Да и не в этом дело. Папенька всю жизнь посвятил службе, но выше восьмого класса так и не поднялся. А если начальство будет им довольно, его повысят.

— То есть, ты хочешь пожертвовать собственным счастьем ради того, чтобы твой отец стал более важной шишкой и зарабатывал на пять копеек больше?

— Да нет же, ты не понимаешь… Я не могу подвести его. И вообще, если откажусь, он просто запретит мне ходить на работу и запрёт дома.

— Вот же изверг, — хмыкнул я.

— Не говори так. Он добрый человек. Но он боится. Его ведь и понизить могут. Разве он не заслужил такое? Тогда всем нам придётся худо. Я бы очень хотела другой жизни, но я совершенно не вижу выхода.

Я задумался. Действительно, ситуация непростая. Я и сам-то кое-как вырвался из-под родительской опеки, а тут — молодая девушка, воспитанная в патриархальной семье, где дети — бесправные существа, которые слова против сказать не смеют.

— Давай, я с ним поговорю, объясню ситуацию, — предложил я.

— Не надо! Не надо, прошу тебя. Это не выход, ты не переубедишь его, а только хуже сделаешь.

— Хм, — я задумчиво потёр подбородок. — Тогда можно поступить вот как. Когда, говоришь, придёт в гости этот коллежский асессор?

— Советник, — поправила Маша. — В среду или четверг. А что?

— Попробуй не понравиться ему. Говори за столом, о чём обычно. Политика, забастовки… о правах женщин расскажи и прочее в таком духе. Не сильно углубляйся, чтобы не заподозрили в каких-нибудь связях, просто продемонстрируй, что ты — человек передовых взглядов. Возможно, этот коллежский…

— Советник.

— Возможно, советник сам испугается и убежит. Если он старый вдовец, то, скорее всего, ищет покладистую девушку, которая не будет мутить воду. Покажи, что ты не такая, что ты другой породы.

Маша смотрела на меня секунда пять.

— Думаешь, поможет?

— Не уверен, но попробовать стоит.

— Было бы хорошо. Тогда мне не придётся перечить папеньке. Тот господин сам отстанет.

— Ну что ж, буду ждать тебя с хорошими вестями, — улыбнулся я, и мы пошли дальше.

Сегодня Маша не стала заходить, она и так сильно задержалась и не хотела, чтобы её отругали, как первый раз. Обещала заглянуть завтра.

Когда я оказался дома, задумался, а так ли это плохо, что Машу выдадут замуж? Мне она, конечно, нравилась, и мы вдвоём очень неплохо проводили время с удовольствием для нас обоих, но какое у девушки со мной будущее? У такого человека, как я, не должно быть близких. Даже потом, когда займусь более спокойными делами и встану на ноги, у нас вряд ли что-то получится. Если я хочу передать свою силу детям, придётся жениться на девушке имеющей такой же талант, как у меня, поэтому круг моих избранниц ограничивался представительницами нескольких аристократических семейств. А Маше стоило подумать о своём будущем. Сейчас ей представлялась неплохая возможность устроиться в жизни в соответствии со здешними порядками. Вот только возможность эта её не радовала, а порядки она терпеть не могла, и я её в некоторой степени понимал.

Вернувшись на следующий день после тренировки, я нашёл в почтовом ящике очередной чистый конверт. Дома вскрыл его и на столешницу моего бюро вывалился сложенный вчетверо лист бумаги. Денег не было. Я развернул листок и прочитал машинописную строчку.

«Благодарю за работу. Сто рублей изъяты в уплату вашего долга».

Я раз за разом перечитывал послание, и в душе закипала злоба. Вот же сука, этот Смит! Кинуть меня решили! Постепенно первые эмоции улеглись, выученная сдержанность взяла своё, но одна мысль всё же крутилась в голове: нельзя оставлять этот поступок безнаказанным. Один раз прогнёшься — будут и впредь о тебя ноги вытирать. Надо дать понять Смиту, что подобные выходки чреваты последствиями.

Пришла Маша, и мы провели вечер, как обычно, но когда она собралась домой, я сказал, что на этой и следующей неделе буду сильно занят и, возможно, даже уеду из города, а потому встретиться у нас в ближайшее время не получится. Разумеется, весть огорчила её. Но ещё сильнее меня огорчил подлый поступок Смита. Как далеко зайдёт наша с ним конфронтация, предсказать было сложно, однако Маше в любом случае следует сейчас держаться от меня подальше ради собственной же безопасности.

Разумеется, я придумал план, как заставить Смита подчиниться, но прежде чем предпринимать решительные шаги, стоило для начала решить вопрос с конспиративной квартирой.

Во вторник съездил на Сенную площадь, забрал поддельный паспорт у владельца или управляющего ночлежки, на которого я вышел очень быстро, расспросив местных обитателей. Подобные услуги тут предоставляли почти в открытую, и стоили недорого, даже фотографии не требовалось. Имя по моему новому документу было Кузьма Смирнов, восемнадцати лет отроду, холост, вероисповедания православного.

С этой липовой биркой, как тут называли поддельные паспорта, я отправился на Выборгскую сторону.

Пока я наводил справки о Конюхове, удалось узнать ещё кое-что. Напротив огромного машиностроительного завода, принадлежащего князю Голицыну, раскинулись рабочие кварталы, где можно было арендовать недорогое жильё. Там-то я и собирался обосновать своё убежище.