Чтение онлайн

То, что сказал старик, и отдаленно не напоминало молитву, и кулак разбойника быстро заткнул ему рот.

Тем временем Джереми все сильнее охватывало чувство какой-то отстраненности. Он понял теперь, что ошибался относительно Незваного Гостя, — чужеродная сила внутри его черепа пребывала вовсе не в праздности и бездействии. С ней что-то происходило, но Джереми не мог понять, что же именно. Однако что бы это ни было, оно вызвало у юноши неуверенность и растерянность, никак не связанную с теми ужасами, которые творились у него перед глазами. Кроме того, Джереми стал слышать какой-то странный, ни на что не похожий негромкий гул. Парень не понял, что это за звук. Он не мог даже определить, раздается ли этот звук внутри его головы или снаружи. Это было далекое, очень тихое, но неуклонно — хоть и медленно — нарастающее жужжание, многоголосое и монотонное одновременно. Казалось, это жужжание никогда не начиналось и конца ему тоже никогда не будет.

Джереми закрыл глаза — не столько для того, чтобы не видеть кошмарных сцен разграбления деревни, а для того, чтобы разглядеть нечто иное — он сам не знал что. Перед его внутренним взором вереницей прошли образы всех богов, какие он когда-либо видел. По большей части это было собрание статуй и картин, среди которых он прогуливался, когда был в Академии.

Джереми помнил, что Аполлон — по крайней мере то создание, под чьей скульптурой в музее Академии была табличка с этим именем, — звался также Алексикакосом, Отвращающим Зло.

И снова, вот уже в который раз, Джереми подумал, что этой чужеродной штуковине в его мозгу совершенно нет дела до того, что может случиться с его собственным сознанием или телом — целиком или частями.

Голоса испуганных поселян — мужчин, женщин, детей, — приглушенные крики, перемежающиеся всхлипываниями и отчаянными мольбами, смешались с тем, другим звуком, растворились в монотонном жужжании, так что Джереми больше не мог различить в общем шуме отдельные звуки.

Взгляд Джереми намертво прикипел к грубой улыбающейся статуе, в его ушах звучали повторяющиеся взывания поселян к Аполлону. И снова он почувствовал внутри чужое присутствие, от которого невозможно было избавиться. Незваный Гость в его мозгу, какими бы небожественными ни были некоторые его проявления, — он был Аполлоном, или, по крайней мере, был тесно связан с ним — с той сущностью, которой люди дали это имя.

И он, Джереми Редторн, сейчас носил в себе некую часть этой божественной сущности — что бы это ни значило.

После того как кровавый разгул первых минут вторжения немного поутих и все слабые попытки сопротивления были безжалостно подавлены, но прежде чем разбойники взялись неспешно и лениво разграблять селение, им пришло в голову разместить ценных заложников в каком-нибудь безопасном месте и приставить к ним кого-нибудь из своих для охраны. — Мы не хотим, чтобы вас кто-нибудь случайно зашиб, — издевательски хохотнул бандит и ткнул Джереми кулаком под дых. — Негоже портить хороший товар. Опять же, нам не надо, чтоб вы позабыли, кто вы тут такие, — не хватало только, чтоб вы разбрелись по округе, пока за вами не приглядывают.

Безопасное место оказалось передней комнатой в побеленном известкой домике местного старосты — через улицу от деревенской площади. Ни этот дом, ни прилегающие к нему разбойники еще не подожгли.

Но бандит, приставленный охранять ценных заложников, мог, конечно же, вскоре оставить свой важный пост…

Разбойники принялись рыться в куче награбленного добра, которое они с такой легкостью отняли у жителей поселка. И тут один из бандитов, наверное, самый смышленый и наблюдательный, вдруг забеспокоился — из-за того, что селяне деревни Медовары оказались до такой степени беззащитными и беспомощными. Джереми слышал, как этот разбойник говорил своим товарищам: — Не могу понять… — Чего? — Не могу понять, в чем здесь штука — с этой деревней. Почему их давным-давно не разграбил кто-нибудь другой? Не может быть, чтоб в этой части света не водились другие отчаянные ребята вроде нас с вами! Другой разбойник только плечами пожал. Потом взял какую-то штуковину и разбил — просто для того, чтобы разбить. — Ну, может, у них есть защитник… Или был. — Но кто? Здесь нет ни одного флага. — Ну, может, это какое-то суеверие…

И тут в одном из маленьких деревенских домиков кто-то закричал, призывая Аполлона, моля его божественной силой защитить деревню. — Прости, старый бог, но сейчас не твое время, — кто-то из бандитов осквернил алтарь Аполлона, походя швырнув туда кусок грязи.

После такого надругательства над святыней тот разбойник, что почуял неладное, забеспокоился еще сильнее.

Джереми внезапно понял, что старик, который был в деревне за старосту, одновременно являлся и жрецом Аполлона. Похоже, старик до сих пор верил, что в этом — его истинное призвание. Да, это был тот самый старик. Разбойники снова набросились на него, сбили с ног. Удивительно, но старик сумел после этого подняться, и теперь, размазывая кровь по разбитому лицу, упорно шагал к скромному алтарю своего бога, воздвигнутому в центре деревенской площади, у небольшого водоема.

Джерри почувствовал, что не может смотреть больше ни на что, кроме древнего алтаря. Центральная фигура святилища — статуя — вдруг засияла ослепительным белым светом, который Джереми видел левым глазом. Эта статуя не блистала особой красотой и тогда, когда была новой, но, безусловно, неведомый местный умелец вложил в создание этого шедевра все свое искусство. Грубоватая, некрасивая с самого начала, а теперь еще и изрядно потрепанная временем, по размерам скульптура была чуть меньше человеческого роста. Зеленые виноградные лозы, пробиваясь к воде, оплели алтарь, скрыв под листвой дерево и камень, из которого было сложено старинное святилище. По сравнению с другими изображениями солнечного бога — теми, которые Джерри видел в Академии, — эта статуя казалась примитивной, грубой, тяжеловесной, ноги у этого Аполлона были вообще совершенно кошмарные — толстые, массивные. И все же Джереми откуда-то точно знал, что тогда, давным-давно, безвестный деревенский скульптор искренне старался — или старалась — сделать статую привлекательной, отобразить в своем творении мужественную красоту Аполлона.

Алексикакос, Отвращающий Зло.

Джереми легко мог прочесть имена и молитвы на старинных табличках, написанные неразборчивыми каракулями на разных языках, он понимал древние надписи на стенах алтаря — которые были древними уже тогда, когда их впервые увидели прапрадеды нынешних стариков. Причем, что любопытно, половина слов на табличках была на языках, которых Джереми Редторн никогда в жизни не слышал. Однако сейчас он прекрасно понимал все, что там написано, — по крайней мере те части надписей, которые были не слишком заплетены виноградом. Новый главарь разбойников отличался редкостной самонадеянностью. — Да плевал я на всех этих богов! — заявил он.

…А мысли Джереми все вертелись вокруг святилища. Оно наверняка было гораздо древнее этого селения и уж точно появилось здесь задолго до того, как построили самые старые из нынешних домов. Джерри не мог понять, откуда он это знает, — просто святилище выглядело настолько древним…

И постепенно, понемногу, где-то внутри его зародилось и окрепло глубокое спокойствие и уверенность. Джереми как никогда сильно ощутил свое единение с Аполлоном. Присутствие божественного Незваного Гостя в его сознании казалось сейчас настолько же реальным, как и само сознание. — Алексикакос, защити же нас!

Своим необычным левым глазом Джереми видел, как грубая древняя статуя постепенно стала изменяться.

Джерри чуть наклонил голову, прищурился от яркого света. Какая-то часть его сознания продолжала воспринимать плачевную реальность, — у парня сводило зубы от страха, туго перетянутые веревками руки и ноги мучительно болели. Но в глубине души Джереми слышал только звонкое, раскатистое гудение, которое становилось все громче и явственней. Неужто сам Аполлон явится во плоти на этой маленькой деревенской площади, поднимет серебряный лук и примется сеять стрелы мщения направо и налево, уничтожая мерзких святотатцев? При том состоянии духа, в котором сейчас пребывал Джереми, такая перспектива казалась ему вполне возможной.

Тем временем разбойники продолжали издеваться над упрямым стариком. Они обступили его и, насмехаясь, смотрели, как бывший жрец ползает в пыли перед алтарем, стараясь подняться на ноги — но разгулявшиеся бандиты снова пинками свалили его на землю. Старик еще дышал, но больше не пытался поднять голову.

А Джереми словно впал в некий транс и перестал воспринимать реальные звуки. Он не слышал больше ни хриплого дыхания старика, ни смеха разбойников. На алтарь брызнула кровь. Левым ухом Джереми услышал, как горячие капли ударяются о камень святилища, — звук был тихий и мягкий, похожий на шелест легкого дождика. Эти жаркие капли упали почти неслышно и никак не могли бы заглушить голосов молящих, их вообще невозможно было бы услышать при таком шуме, — и все же падение нескольких капель крови, забрызгавшей алтарь, отдались в сознании Джереми неумолкающим грохотом, отдаленным и грозным.