Лик Аполлона
Шрифт:
Провести ученых к Горе вызвалась Катерина Мирандола. — А твои родные не будут… ну, беспокоиться о тебе? — Я думаю, нет. С чего бы им беспокоиться? — Ну… Ты уходишь так далеко от дома, на несколько дней, и в компании трех мужчин… — Я и раньше туда ходила, так что знаю дорогу лучше кого-либо другого. Кроме того, отец считает, что я — под особым покровительством Аполлона! — О-о-о…
Арнобий и двое его спутников провели в деревне еще одну ночь. Их чествовали как почетных гостей. Этой ночью празднество проходило немного поспокойнее, чем вчерашнее. Люди малость притомились, да и запасы медовухи поистощились…
Этой ночью Джереми приснилось, что сам Аполлон привел к нему Кати Мирандолу, — — так, как раньше к нему приходили во снах другие незнакомые девушки. Но Джереми, в памяти которого еще свежи были неприятные воспоминания об изнасилованных женщинах, разбудил спящую девушку, — она ходила во сне — и отослал обратно, в родительский дом. Наутро, проснувшись, Джереми долго мучился, — парень никак не мог понять, приснилось ли ему все это или случилось на самом деле?
Даже когда юноша увиделся с Кати, он все еще не был до конца уверен, что это ему не приснилось. Он осторожно сказал: — Знаешь, вчера мне снилось, что ты ходила во сне… Катерина сидела и заплетала свои пышные волосы цвета меда в косы — самая подходящая прическа для таких длинных волос. — Но… Со мной такого никогда не случалось…
Джереми, не зная наверняка, как же все было на самом деле, решил не углубляться дальше в обсуждение этого вопроса.
Утром следующего дня, после очередного обильного угощения, которое состояло по большей части из хлеба и душистого меда, медовары произнесли несколько речей, в которых помянули своих погибших друзей и родственников, строго соблюдая все надлежащие обряды, и пожелали счастливого пути уцелевшим пилигримам — каковыми они считали Джереми, Ферранте и Арнобия. В своих напутственных речах и прощальных пожеланиях старейшины деревни советовали путникам остерегаться разбойников и солдат тех армий, которые настроены враждебно по отношению к их повелителю.
На маленькой деревенской площади, у святилища, старый жрец принес в жертву Аполлону несколько домашних животных. Всякий раз, когда кровь жертвы окропляла алтарь, что-то внутри Джереми чувствительно содрогалось. Потом на землю у алтаря вылили горшок меда и немного медовухи, — хотя после двух ночей празднеств этого драгоценного напитка в деревне почти не осталось. Прежде чем отправиться в дальнейшее путешествие, Арнобий потребовал, чтобы все его спутники как следует вооружились. Оружия, собранного у погибших разбойников, хватило на небольшой арсенал. Не слишком воинственные жители деревни Медовары охотно разрешили своим почетным гостям выбирать оттуда любое оружие, какое понравится.
Ученый указал на кипу мечей, топоров и дубинок, возвышавшуюся перед ним, и сказал: — Ну, парень, что из этого тебе больше по нраву?
Сам Арнобий повесил на пояс короткий меч, который приличествует носить командиру, и удобный боевой нож, похожий на тот, какой Джереми получил от Сал, а потом потерял. Ферранте пришлось нацепить еще пару добавочных ремней, чтобы поместилось все оружие, которое он для себя отобрал, так что теперь бравый вояка со всех сторон ощетинился лезвиями, словно какой-нибудь сказочный пират. Каждый из «пилигримов» либо забрал обратно свой прежний заплечный мешок, либо нашел себе новый в куче трофеев. Радушные поселяне щедро оделили своих гостей запасной одеждой и запасами еды для путешествия.
Джереми рассеянно перебирал груду всевозможного оружия, не зная, что же выбрать. И вдруг его руки, словно сами собой потянулись к какой-то штуковине, которая внезапно вспыхнула ярким светом, видимым только левому глазу юноши. То, что Джереми вытащил, оказалось самым обычным с виду луком — впрочем, Незваный Гость безмолвно признал, что этот лук чем-то лучше всех прочих, хотя его прежний владелец и заботился о нем из рук вон плохо. Рядом с луком лежал колчан с полудюжиной стрел. Джереми взял тетиву и помял ее двумя пальцами — на взгляд его левого глаза, тетива была малость поистертой. Но нашлась и запасная, хорошая тетива — она была обернута вокруг колчана.
Юноша встал, расставил ноги на ширину шага, упер лук концом в землю, а серединой — о свою ногу, и согнул его, держа обеими руками за другой конец. В таком положении он смог легко снять старую тетиву и сменить ее на новую. Ферранте с удивлением в голосе заметил: — Похоже, ты знаешь, как управляться с этой штукой, парень!
Джереми кивнул и пробормотал что-то невразумительное. Дело в том, что он-то сам никогда в жизни не держал в руках лука до того, как поднял этот из груды разбойничьего оружия. Но, как оказалось, внутренний наставник незаметно для него самого успел обучить его тело всему, что мышцам и нервам требовалось знать об этом предмете, — и, как подозревал Джереми, даже гораздо большему. Левый глаз юноши безошибочно отмечал все малейшие различия между стрелами. Осторожными, чуткими пальцами Джереми выбрал одну стрелу из колчана — ту, что казалась почти безупречной, — и внимательно ее осмотрел. Что-то в глубине его души горестно вздохнуло при виде ее несовершенства. Но любое творение рук человеческих не было лишено недостатков, — так уж повелось на свете. Так все и должно было быть.
Гостеприимство радушных поселян не простиралось настолько, чтобы бескорыстно отдать путникам столь ценное достояние, как два захваченных у бандитов верблюда. Поразмыслив над этим, Арнобий решил, что так даже лучше — если они пойдут дальше пешком и в одеяниях пилигримов, то будут вызывать гораздо меньше подозрений и нежелательного внимания. Все путешественники были в хорошей форме и казались вполне готовыми к долгому пешему переходу.
Выбравшись за пределы деревни медоваров, четверо путников — Джереми, Арнобий, Ферранте и Кати — пешком прошли в обратную сторону по той самой тропинке, по которой разбойники, гоня за собой пленников, спускались с Горы перед злосчастным нападением на деревню. Арнобий говорил об Оракуле не иначе как о цели путешествия, о месте, в котором их небольшая компания должна встретиться с военным отрядом под командованием его брата, лорда Джона, — если удастся благополучно избежать встреч с врагами.
Не было никаких причин сомневаться в том, что воинство лорда Джона, которое изначально насчитывало до четырех сотен солдат, до сих пор по большей части цело и невредимо. Но не было и никаких оснований считать, что этот отряд должен находиться где-нибудь поблизости от деревни медоваров. Арнобий сказал: — Если это было вмешательство магических сил или какая-то колдовская уловка, — из-за которой обвалился мост и мы в самом начале разделились, то, полагаю, те же самые силы должны были помешать войскам моего брата и дальше следовать по нашему пути.
У Аполлона, похоже, не было никаких замечаний на этот счет.
Для большинства людей, которые путешествуют пешком, — как это обычно делали все истинные пилигримы-паломники, — до Оракула было несколько дней хода, даже если идти самой короткой дорогой, срезая путь по горным тропкам. Но тех, кто идет пешком и прилагает хотя бы минимальные усилия, чтобы скрыть свои следы, гораздо труднее выследить, чем такое же количество путников верхом на верблюдах. Хотя, конечно, пешеходы продвигаются вперед гораздо медленнее верховых.
Не один только Джереми обратил внимание на то, что Арнобий больше не разглагольствует о поисках истины и о высоких научных проблемах. Как видно, последние события выбили ученого из привычной колеи, и теперь он целиком и полностью отдался решению повседневных практических вопросов. И Арнобию явно нравились те новые обязанности, которые он сейчас исполнял. — Сейчас философская истина состоит в том, чтобы справиться с любыми неприятностями, которые могут свалиться на наши головы!
Ферранте, как и большинство его приятелей-солдат, привыкших воевать верхом, считал себя заправским лучником. Он был страшно доволен, получив обратно свой собственный лук и стрелы.