Чтение онлайн

Мокс: Прикиньте, этот дурак сказал, что не может найти стену. Я говорю – может стерли просто или замазали? А он говорит, что нет, не может быть. Говорит, что просто не находит той стены. Но вы не видели, там, блин, три сосны и никакого леса. Там невозможно заблудиться или не найти какой-либо из стен. Миша нас разводил просто!

Мокс написал всё это, включая краткий отчет о проделанном пути, в чате. Мих, почти полностью пренебрегая социальными сетями, там не значился. Царская кровь. В чате тема не получила развития, потому что всем было пофиг на эту стену, а я и не сразу вспомнил, о чем была речь.

Внимательность. В мире постоянно что-то происходит, в мире друзей и любимых тоже, но ты не всегда улавливаешь сигнал. А потом выясняется, что близкие сердца уже давно ничем друг на друга не похожи. Я не услышал тебя, ты не услышала меня. А услышать нужно было вот что.

Мы снова собрались следующей пятницей, Мих пришел в барчик последним, мрачным и уставшим. Мы с Яриком стали обсуждать новую модель ноута, поступившего в продажу на днях, интересовались новинками техники, хоть я и не мог себе позволить почти ничего из списка наших интересов. Мокс же начал резко подшучивать над Михом.

Мокс: Как там нарисованные женщины поживают, Мих?

Мих глянул на него подчеркнуто недобро и ответил так:

Макс… Есть для тебя информация… Иди ты в жопу!

Мокс был удивлен, да и все мы, сильно серьезным тоном Миха. Послать друга, разумеется, можно, шутя, но тут настрой был иным.

Мокс: Да что ты напрягся? Я тебя прощаю. Всякое бывает, проехали.

Мих: Слушай, какие проблемы? Я разобрался. Мы с тобой просто… Не так туда пришли.

Мокс: Что? Не так?

Мих: Я туда еще ходил, после.

Тут им пришлось обновить для нас всю информацию, так как мы уже и забыли, о чем речь. Я тогда повторно удивился серьезности Миха и неожиданной дерзости Мокса.

Мих: Ребята, это нечто исключительное и… Я туда ходил еще два раза. Два. Просто, когда мы с Моксом ничего не нашли… Ну, я прифигел. Я уверен, что там никто ничего стирать не мог. Да вы видели, что там вообще? Там на домах грязь с девятнадцатого века сохнет… Кто туда пришел лицо рисовать – я мог представить, но кто его будет стирать под ноль? Да никому это нахер не нужно. Там люди живут еще и не в таком говне, чтобы за стенами ухаживать. Но когда мы пришли с Моксом, я потом все проматывал в голове, что было тогда. Я умею, помните? Вспоминаешь день с конца в начало. Я увидел что-то, когда проматывал события. Или почувствовал. Как тут скажешь. Лицо там явно было…

Он устало вздохнул, видимо, поймав себя на мысли, что мы его вообще не поняли.

Мокс: Мих, я художник. Я поэт и просто гений, вы меня знаете. Я люблю твои философские выкладки и прочее, люблю твою эзотерику, мать ее. Но тут я что-то не понимаю. Ты сейчас нам новую сказку рассказываешь? Расширяешь наше сознание? Прививка сказкой?

Мих: Мокс, давай я еще поговорю, может тогда вы начнете улавливать. На следующий день я пошел туда один. Было около трех дня. Да, ночью, кстати, мне что-то странное снилось. Я на лестничной клетке стою и думаю, как бы: идти верх или вниз. А рядом дед какой-то и говорит мне: «Только вниз не ходи, малый, только не спускайся вниз». Ну, я тогда начинаю подниматься вверх, но тут же понимаю, что лестница уходит вниз. Я снова на середину и снова вверх, а получается только вниз. И тут я попадаю в темную комнату. И там стоят люди, все спиной ко мне или боком. Лиц не видно. Одеты как-то блекло, все выпачканные. Я подхожу ближе, и они… Разом оборачиваются и начинают на меня таращиться! Довольно молодые все, младше нас оказываются. Буквально глаза у них вылезают на меня. И просыпаюсь с мерзким ощущением. Поднимаюсь на кровати, закуриваю, а тут в ухо голос: «Что же ты вниз-то пошел?». Усраться было бы простительно… Я оглядываюсь по сторонам – в комнате, понятно, никого. И все это у меня почему-то связалось с лицом на стене, я захотел пойти посмотреть.

***

В этот момент мне позвонили, и пришлось нехотя оторваться от рассказа, выйти в уборную. Звонок был от начальника смены. «Марк, вы уже не на работе, верно? Нет, все нормально, просто я хотел уточнить по поводу отгрузки четвертой, которую вы разгружали. Там с накладной явная проблема. Вы могли бы завтра заехать утром на склад и отчитаться?». Я, конечно, мог. Такая фигня бесит. Кто-то напутал что-то, а я тебе виноват и в свой выходной нужно ехать, выяснять, доказывать. Не захотелось сразу возвращаться к друзьям, нужно было чуть остыть. Я открыл кран, плеснул себе воды в лицо. Остыть. Какая же вонючая вода, вода со вкусом хлорки и рыбы. Такая вода течет из всех городских кранов, и некоторые ее даже пьют. Нафиг. Завтра приеду туда и со всеми поругаюсь, а потом… Потом возьму и уволюсь. Стану свободным как Мокс. Когда-то ставил же себе цель стать публицистом. Зажить с Лин под одной крышей. И она тоже хотела. А почему-то мы с ней крутимся в разных колесах, пропускаем всю жизнь, успеваем только оглядываться на то, что осталось позади…

Я вернулся и понял, что основная часть рассказа Миши завершена. Он сидел молча и курил, смотрел в никуда. Ярик собирался, оказывается, идти на футбол. Мокс обсуждал с Лин что-то про сериалы.

_________________________

Мы с Лин лежали в кровати и переводили дух. Давно не было так, давно не было вообще. Страсть и интерес как-то уходят со временем и даже не уходят, а прячутся. Их нужно находить. Раньше они сами нас находили и не отпускали, думать не давали о чем-то еще, только бы найти, где друг другом насладиться. А теперь этих купидонов нужно высматривать, искать в линиях ее кожи, целовать ее дольше и медленнее. Тогда оно возвращается, тогда снова хочешь всем естеством.

Лин: Ты пропустил интересное. Мих сказал, что нашел-таки то лицо. Бредовая история, скажи? Но, глядя на него, я так не думала. Забавно, но мне вот, пока ты мылся, попалась статья о всяких образах нерукотворных. Рассказывают о лицах, проявляющихся на стенах или на полу. Люди пугаются, пытаются их стереть. А потом разбивают стену, а за ней скелет чей-нибудь. Жутко. Мне слабо верится, но вдруг Миха наткнулся на что-то такое?

Я: Да загоняет он что-то по своей теме. И что он, рад, что нашел?

Лин: Ты же видел его, заяц. Он не был рад. Я его таким, наверное, никогда не видела. Ему больно или горько от чего-то.

Я: Серьезно? Думаешь это связано? Может он просто приболел.

Лин: Он много странного успел проговорить. Что лицо это что-то делает с его памятью. Это лицо его испугало еще сильнее, так как снова показалось ему живым…

Я: Ясно, потом поговорю с ним. А знаешь, я завтра рано от тебя уйду. Да. Там с накладными какая-то жесть на работе. Знаешь, пошлю их завтра всех на и заживу новой жизнью. Заживем, а?

Лин: На мою зп зажить могут только некоторые мои части тела. Я им по очереди позволяю зажить, а другие на время усыпляю. А на двух детей, как мы, ее точно не хватит никак.

Я: Так я найду что-то другое. Буду писать статьи в журналы или даже в газету устроюсь, коммерческие какие-нибудь тексты. Как Олег Дмитриевич.

Лин: Слушай, у тебя же там все хорошо на складе, платят тебе ровно по числам и парят раз в месяц, не больше. Я бы подумала на твоем месте, заяц.

Куда деваются эти романтичные девушки, которым ты пишешь стихи, которые говорят с тобой о самом главном, вечном и прекрасном ночи напролет? Как в них рождаются практичные и приземленные женщины, понимающие устройство мира на самом деле? Шучу, конечно, Лин и к тридцати годам сохранила романтичность, с ней всегда интересно и она уж точно не та женщина, которая ищет в жизни максимальных выгод. Но почему-то со временем мы с ней все чаще стали говорить про работу и все чаще как бы на двоих приходим к мысли, что все идет правильно, а менять что-то, значит подвергать себя неведомому риску. И когда один из нас собирается выпрыгнуть из этой ямки, другой рекомендует ему хорошенько поразмыслить. Начинаешь думать, встаешь рано утром в свой выходной, приезжаешь на склад, разгребаешь всё дерьмо и молча уходишь в летний день, понимая, что в понедельник снова будешь здесь.

Конец ознакомительного фрагмента.