Чтение онлайн

— Валера, погуляй еще немного, — негромко сказала она и взяла бокал.

Муж тут же насторожился и подозрительно спросил:

— А ты?

— А я пойду вон с той дамой пообщаюсь.

В даме Валерий никакой опасности не усмотрел, кивнул и отошел к столу, где его тут же приняли как родного. Он, будучи навеселе, тотчас становился душой любой компании, балагурил даже в присутствии новых для него людей и быстро заводил нужные знакомства.

Лавируя в толпе, словно барракуда среди подводных камней, Юля подошла к Блиновой и расплылась в радостной улыбке.

— Татьяна… Борисовна?

Блинова, чьи щеки пламенели от выпитого алкоголя, поперхнулась от неожиданности, закашлялась, уронила на тарелку бутерброд и торопливо кивнула.

— Викторовна! А вы?..

— А я — Юлия! Очень приятно! Как вам мероприятие?

— По-моему, неплохо! — с сомнением произнесла Блинова и, с трудом сфокусировав взгляд, поморщилась. — Мы с вами определенно встречались, но честно, не помню где!

Лицо главного редактора журнала «Взгляд», несомненно, было хорошо знакомо областному бомонду по бесконечному мельканию в местных теленовостях и в газетах, но Юля не позволила Блиновой углубиться в воспоминания и вторую фразу просто проигнорировала.

— Я тоже думаю, что все удалось! — сказала она и до краев наполнила водкой рюмки — себе и Блиновой. — Все довольны, и, кажется, генеральный в полном восторге от нашего региона. Хотя, скажу по секрету, угодить ему довольно сложно. Интересный мужчина, но непростой! В руки просто так не дается, но на то он и генеральный! А вы, смотрю, перевелись в прокуратуру? Похвально, похвально! Но я слышала, в управлении очень жалеют о вашем уходе! Говорят, Татьяна Викторовна — штучный товар, таких больше не выпускают!

— Они скажут! — Блинова потянулась к рюмке. — А сами небось перекрестились, когда я ушла! Не любят у нас принципиальных сотрудников!

Она смерила задумчивым взглядом рюмку и перевела тусклый взгляд на Юлю.

— А вы из какого ведомства? Все-таки не припоминаю вас!

— Из того самого! — радостно улыбнулась Юля. — Я предпочитаю об этом не распространяться, но здесь, в своем кругу… — и подмигнула Блиновой. — Вы же меня понимаете?

«То самое ведомство» могло быть чем угодно. Признание не накладывало на Юлю никаких обязательств. Журналистов ведь тоже называют «властью», пусть и четвертой по счету. Правда, будь Блинова чуть трезвее, наверняка бы почуяла неладное, но алкоголь путал мысли, и она, вместо того чтобы напрячь мозги, одним глотком опорожнила рюмку. Юля услужливо протянула ей тарелку с бутербродами, но Блинова оттолкнула ее, икнула, взгляд ее осоловел. И Юля торопливо заговорила, испугавшись, что бывший следователь вот-вот отключится совсем.

— Признаться, у нас полагали, что ваш переход в прокуратуру все-таки притормозят, если учесть низкий уровень раскрываемости преступлений по городу и малое количество доведенных до суда уголовных дел. А если вспомнить гибель профессора Ковалевского, то и вовсе удивительно! Эксперты не согласились с суицидом, и вдруг — бац! Дело закрыто! Это ведь не случайно? Не могла следователь высокого уровня пропустить столь важные улики!

Блинова растянула непослушные губы в подобие улыбки.

— Естественно, не могла! Собственно, не я эту чушь о самоубийстве придумала! Бесспорно, там убийство, это я без экспертизы поняла. Но дело велели срочно закрыть. Я пыталась протестовать, но уже на следующий день из Москвы пожаловали федералы. Говорят, сам Бабушкин звонил нашему генералу.

Бабушкин? Юля чуть было не выронила бокал с недопитым шампанским. Прошлогодние злоключения Никиты в столице, падение секретного самолета, шпион Завадский, деревня Миролюбово, золотой прииск, перестрелка на шоссе и — увы! — загубленная машина [17] . В голове словно взорвался фейерверк, но она совладала с собой и небрежно поинтересовалась:

— Генерал Бабушкин? Надо же! А кто от него? Не Саблин, случайно?

Если у Блиновой и оставались какие-то сомнения, то они моментально исчезли. Она кивнула и, приблизившись к Юле, многозначительно прошептала:

— Конечно же, Саблин! Он ведь по особо важным делам! А вы знакомы?

— Не довелось, а вот коллега мой пересекался, — ответила Юля и с безразличным видом уточнила: — Получается, вы дело полковнику Саблину передали?

— Нет, на земле наши опера работают, а от москвичей остался какой-то неприятный тип, я его мельком видела. Не знаю, отчего мне не доверили? Дело совсем несложное. Но видно, суть там не в смерти Ковалевского. Есть еще кое-что, о чем нам не доложили!

Видимо, на лице Юли промелькнуло нечто странное, потому что Блинова вдруг словно протрезвела, отшатнулась и пристально уставилась на собеседницу. Возможно, что-то и всплыло бы из глубин ее памяти, но тут к ним подошел Валерий и, скупо кивнув Блиновой, пробурчал:

— Долго еще намерена здесь торчать? По-моему, уже со всеми переговорила! Поехали, ноги гудят! Очень спать хочется!

Оставаться на банкете действительно не имело смысла. Стараясь не выдать волнения, Юля подхватила мужа под руку и позволила увлечь себя в сторону выхода.

Ей требовалось многое переосмыслить с поправкой на новые сведения и, главное, быстрее предупредить Никиту, но так, чтобы не вызвать вспышки ярости у мужа. Но ее покорность, похоже, усыпила его подозрения.

Склонившись к ней, Валерий многозначительно прошептал:

— Надеюсь, кто-то сегодня наконец рассчитается со мной за все мучения и благородство?

— А ты сомневался? — промурлыкала Юля и ласково коснулась его щеки. — Тебе даже не снилось, как рассчитаются!

На Сашу уже косо посматривали на работе, поскольку она убегала из кабинета под любым предлогом. Возможно, начальство и не заметило бы ее частых отлучек, если бы не одно важное обстоятельство. Именно она осуществляла всю неподъемную для отдела работу: заносила необходимые данные в память старого компьютера, который по идее давно следовало бы выкинуть на помойку. В коллективе Саша была единственной, кто не боялся адской машины, бодро стучала по клавишам и частенько брала работу на дом, что в принципе всех устраивало.

Компьютер с утра зависал четыре раза. Саша вызвала Дениса — инженера из технического отдела, который с полгода безуспешно строил ей глазки. И когда тот сообщил, что ремонт затянется до конца дня, вздохнула, с тоской оглядела бумажное скопище на столе, а затем решительно сгребла документы и объявила коллегам, что поработает над отчетом дома.

Конечно, ей очень не хотелось возвращаться туда, где по углам метались беспокойные призраки, а сбитые простыни на кровати напоминали о ночном безумстве. Только ноутбук с давно вбитыми шаблонами таблиц с рабочими данными остался в дедовской квартире. Так что волей-неволей, но нужно было выдвигаться в том направлении.

Сотрудницы отдела лениво перекладывали бумаги, вяло переговаривались, гоняли чаи и обсуждали какой-то отечественный сериал, судя по всему, о страстях, кипевших то ли в роддоме, то ли в женской поликлинике.

Слушать о родовспоможении, кесаревом сечении и врачах-убийцах было совсем уж невыносимо, поэтому Саша мигом смылась из кабинета. А на улице царила благодать. Лето прочно вступило в свои права. Небесная голубизна пробивалась сквозь легкую рябь облаков. Солнечные зайчики прыгали по асфальту. Острые, как стрелы, лучи проникали сквозь молодую листву и чертили классики на тротуарах. Трава на газонах все еще была нежной, первые цветы только-только распустились на клумбах, а струи фонтанов искрились и звенели, как богемский хрусталь. Женщины вокруг щеголяли в невероятно смелых, почти курортных нарядах: открытых платьицах, легкомысленных сарафанах и в длинных юбках феерических расцветок.