Чтение онлайн

Я вложила свою руку в его, и мы уехали.

— Так, подожди, разве эта песня не о его умирающей собаке?

— Это не смешно, — рассмеялась я.

— Мне тоже, — Мал прыснул на противоположном конце дивана, в то время как Тим Макгро [4] разглагольствовал о своих разновидностях дождя на плоском экране телевизора, занимавшего противоположную стену. — Как ты думаешь, почему все они носят такие большие шляпы?

— Замолчи.

Образ жизни этих людей взорвал мне мозг. Мал, сокращенно от Малкольм, жил в доме на пляже, который по большей части был трехэтажным архитектурным произведением искусства из стали и стекла. Он был поразительный. Не абсурдно огромный, как дома на холмах, но все равно впечатляющий. Мой папа был бы в восторге от такого минимализма, аккуратности линий или чего-то подобного. Я же просто ценила наличие друга в трудное для меня время.

Дом Мала, несомненно, был холостяцким жильем-тире-злачным местом. Было у меня неопределенное намерение приготовить обед, чтобы отблагодарить его за помощь, но в доме не оказалось ни кусочка еды. Холодильник был заполнен пивом, морозилка — водкой. Нет, еще там был пакет апельсинов, которые, судя по всему, использовались как закуска к водкe. Он запретил к ним притрагиваться. Однако его супернавороченная кофемашина делала все правильно. У него даже были приличные кофейные зерна. Он был поражен внезапно вырвавшимися у меня несколькими движениями бариста [5] . Выпив за час три чашки кофе, я стала намного более похожей на ту старую, хорошо спланированную, кофеиновую себя.

Мал заказал пиццу, и мы до поздней ночи смотрели телевизор. Чаще всего он веселился, высмеивая мой вкус практически ко всему: фильмам, музыке и многому другому. По крайней мере, он делал это по-доброму. Мы не могли выйти наружу, так как несколько фотографов поджидали на пляже. Из-за этого я чувствовала себя скверно, а он просто пожал плечами.

— Что насчет этой песни? — спросил он. — Тебе нравится?

Миранда Ламберт [6] дефилировала на экране в классном платье в стиле 50-х, и я широко улыбнулась.

— Миранда — это сильно.

— Я знаком с ней.

Я выпрямилась:

— Правда?

Мал снова захихикал:

— Ты впечатлена, что я знаком с Мирандой Ламберт, но ты понятия не имела, кто я. Если честно, женщина, ты сильно ранила мое самолюбие.

— Я видела «золотые» и «платиновые» альбомы, вывешенные в коридоре, приятель. Думаю, ты можешь это учесть.

Он фыркнул.

— Знаешь, ты очень напоминаешь мне моего брата, — я почти успела уклониться от бутылочной пробки, которую он со щелчком бросил в меня. Она отскочила от моего лба. — За что?

— Ты можешь хотя бы притвориться моей поклонницей?

— Нет. Извини.

Полностью игнорируя мою любовь к Ламберт, Мал начал переключать каналы. Домашний магазин, футбол, «Унесенные ветром» и я. Я на экране телевизора.

— Подожди, — сказала я.

Он застонал:

— Не самая хорошая идея.

Сначала промелькнули мои школьные фотографии, следом еще одна, на которой мы с Лорен на выпускном вечере. У них даже был репортер, стоявший через дорогу от Руби, болтающий о моей жизни, до того как я поднялась до всемогущего статуса жены Дэвида. А потом был и сам мужчина на какой-то концертной записи, с гитарой в руках он пел на бэк-вокале. Слова были типичные «моя-женщина-предала-меня»: «Она моя единственная и только она поставила меня на колени...». Интересно, напишет ли он песни обо мне. Если и так, то есть вероятность, что они будут не самыми лестными.

— Дерьмо, — я крепче прижала диванную подушку к груди.

Мал наклонился и распушил мои волосы.

— Дэвид любимчик, дорогая. Он привлекательный, играет на гитаре и пишет песни. Девчушки теряют сознание, когда он проходит мимо. Группа, в которой есть молодой парень, и вот у тебя есть новость недели.

— Мне двадцать один.

— А ему двадцать шесть. Это достаточная разница, если только они это правильно преподнесут, — вздохнул Мал. — Посмотри правде в глаза, ребенок-невеста. В Вегасе ты вышла замуж за одного из любимцев рок-н-ролла, и провел эту церемонию актер, переодетый в Элвиса. Это всегда вызывает шквал дерьма. Учитывая также, что в последнее время с группой творится какая-то ерунда... что с Джимми, отрывающимся, словно это тысяча девятьсот девяносто девятый год, и Дэйв, утрачивающий свое вдохновение в написании музыки. Но на следующей неделе кто-нибудь еще сделает что-нибудь эксцентричное, и все внимание переместится на него.

— Надеюсь.

— Я знаю это. Люди постоянно все портят. Это славно, — он откинулся на спинку с руками за головой. — Давай, улыбнись для дяди Мала. Ты же знаешь, что хочешь.

Я улыбнулась без энтузиазма.

— Это чушь, а не улыбка, и мне стыдно за тебя. Ты никого не сможешь этим обмануть. Попытайся снова.

Я старалась сильнее, улыбаясь, пока не заболели мои щеки.

— Черт. Теперь ты выглядишь, как будто тебе больно.

Стук в парадную дверь прервал наше веселье.

Мал приподнял брови.

— Интересно, как долго он будет стучать.

— Что? — я последовала за ним к двери, прячась за перегородку просто на случай, если это опять пресса.

Он открыл дверь, и Дэвид с требовательным и разъяренным выражением лица заполнил дверной проем.

— Ты — кусок дерьма. Тебе же будет лучше, если ты ее не тронул. Где она?

— Ребенок-невеста в любом случае занята, — Мал поднял голову, впуская Дэвида с ледяным взглядом. — Почему, черт возьми, тебя это волнует?

— Не начинай. Где она?

Мал спокойно закрыл дверь, встречаясь лицом к лицу со своим другом. Я замешкалась, оставаясь позади. Ладно, таким образом, я трусливо пряталась. Наплевать.

— Где она?

Мал скрестил руки на груди:

— Ты оставил ее одну встретиться с Адрианом и тремя адвокатами. Ты, мой друг, совершенно определенно кусок дерьма в этом конкретном сценарии.

— Я не знал, что Адриан пойдет к ней со всем этим.

— Ты не хотел знать, — сказал Мал. — Ври там кому-нибудь другому, Дэйв. Не мне. И конечно, твою мать, не самому себе.

— Отвали.

— Тебе, мой друг, нужен серьезный жизненный совет.

— Ты что, Опра [7] ?

Скрывая смех кашлем, Мал сполз по стене.

— Чертовски верно. Скоро буду машины раздавать, так что держись поблизости.

— Что она сказала?

— Кто, Опра?

Дэвид просто нахмурился. Он даже не заметил, что я подглядываю. И, к сожалению, даже хмурый Дэвид был созданием редкой красоты. Он многое сделал для меня. Это было непросто. Мое сердце забилось сильнее. Гнев и эмоции в его голосе не могли быть заботой обо мне. Это не имело никакого смысла, не после прошлой ночи и этого утра. Я должна была планировать, и это опротивело, потому что я все еще хотела, чтобы он заботился обо мне. В голове это не имело никакого смысла. Уйти от этого парня было самым безопасным вариантом.

— Дэйв, она была так расстроена, что замахнулась на меня с кулаком.

— Чушь.

— Я не шучу. Она была практически в слезах, когда я нашел ее, — сказал Мал.

Я стукнулась лбом об стену в молчаливом страдании. Зачем, черт возьми, Малу рассказывать это ему?

Мой муж опустил голову.

— Я не думал, что так получится.

— Кажется, ты до хрена чего не думал, — Мал покачал головой, выражая неодобрение. — Ты хотя бы хотел жениться на ней, чувак? Серьезно?

Дэвид поморщился, у него на лбу снова появилась морщинка, как у Джеймса Дина [8] .