Чтение онлайн

Взамен новоиспеченный легионер получил две больших рубахи с короткими рукавами, по виду из мешковины, окрашенные в цвет который в полицейских протоколах называют «бурым», три тряпки типа портянок непонятного назначения, широкий кожаный пояс и пару высоких сандалей, которые как все здесь знали, назывались «калиги». Подошла очередь Валерия, и он узнал, что его зовут Валерий Корвус. Тоже самое записали на его мешке. Впрочем, процедуру со слов Нолина он уже знал, и в его мешке ничего кроме полотенца и других средств личной гигиены не было. Поэтому в холщевый мешок почти ничего не перекочевало. Щит и меч, которые он привез из Кленовки центурион одобрил и вернул назад. Туники оказались не из мешковины, а мягкие шерстяные и пояс тоже весьма симпатичный. Такой Валерий купил бы себе сам. Калиги он мерил еще вчера обувь вполне носимая, нечто среднее между сапогами и модными сегодня дырявыми кроссовками. Нолин говорил, что заказывали их в нескольких мастерских, работающих на киностудии в Сосновом Бору.

Примерно через час их центурия стояла около казармы, держа в руках новоприобретенное имущество. Центурион разбил центурию на отделения — контубернии, по восемь человек в каждом и повел к жилью. Жилье представляло из себя клетушку на восемь человек, довольно просторную. Лежанки в два яруса, приличных размеров деревянный стол, полки. В изголовье каждой кровати сундучок для личных вещей. Просто и сурово. Освещалось помещение тремя окнами — одно в двери и два рядом в стене. Окна закрывались железной решеткой и деревянными ставнями. На кроватях одеяла, но Валерий знал, что это плащи, которые, в отличие от туник, были одинакового размера. Знакомство с новым жильем ни огорчений, ни расстройств у товарищей Буховцева по центурии не вызывали.

— Я что — то подобное предполагал — заявил легионер Гней Ваирус, которого как Валерий знал, звали Антоном Ямщиковым — армия за две тысячи лет почти не изменилась.

— Раньше лучше была. На отделение своя комната и без дневального. Ты срочную где служил?

— В танковых.

— Ну, с танками здесь, наверное, проблемы — рассмеялся Валерий

— Слыш, мужики, вы не знаете, когда здесь кормить будут? И чем? Я не ел ничего с вечера — подошел крепкий парень, как его зовут, Буховцев так и не запомнил, впрочем, как и большинство остальных.

— У римлян обеда не было, только завтрак и ужин. А чем тебе лучше не знать, столовой здесь, скорее всего, нет. Но к ужину я думаю, ты все съешь — сказал авторитетно белобрысый легионер лет двадцати пяти.

Буховцев слушал эту занимательную беседу и думал, что Нолин в общем-то прав. Когорту через две недели они сформируют. Переоделись в выданную одежку, свою сдали и построились на плацу перед казармой.

Сейчас, когда они стояли одинаково одетые в туники, подпоясанные, на неярком августовском солнцепеке, все это уже мало походило на веселое приключение, и у Буховцева было ощущение, что перемещение во времени уже произошло. Туники топорщились, как непривычная, не обмятая форма у новобранцев. Рядом со строем стояли центурионы в шлемах, кольчугах с суковатыми палками в руках. Настоящие витисы делали из виноградной лозы, видимо, эти тоже, раз уж разорились на настоящие кожаные пояса. Перед строем стоял Нолин и говорил на латыни, центурионы переводили. Валерий вслушивался через разноязыкий перевод в русскую речь.

— Наконец-то вы стали похожи на римских воинов. Скоро вы получите вооружение и будете похожи еще больше, но началам римского военного искусства мы будем вас учить уже сейчас. Главное — это подчинение старшим и братские отношения с равными. За нарушение правила — наказание. Сила войска в слаженном действии ваших братьев по мечу, и этому мы вас научим. Вы должны владеть оружием так же естественно, как и дышать. Этим мы займемся после обеда. Вам выдадут учебные гладии и скута и мы начнем тренировки. Если кому — то служба римского воина покажется тяжелой, он может в любое время покинуть легион, для всех оставшихся правила обязательны. Первое как я уже сказал — повиновение. Второе — братское отношение к равным. Драки, кражи и просто ссоры запрещены. Список наказаний до вас доведут центурионы. По всем вопросам обращаться к центурионам. Сейчас будет обед. Первую неделю еду для вас будут готовить на всех, далее, когда научитесь готовить сами, будете питаться по контуберниям — Нолин замолчал. Стоял и внимательно смотрел на своих подчиненных. Никто не смеялся.

К обеду все сидели под портиком, у казармы. Места на лежаках были уже распределены, все ждали обеда и болтали о пустяках. В основном рассказывали всякую чушь, так, за знакомство. Центурионы обошли подчиненных и выдали деревянные стаканы, деревянные миски, весьма прилично сделанные, и ложки, если так можно было бы назвать без особой хитрости выстроганные дощечки с ручкой и плоской лопаткой на конце. Появление этого столового прибора вызвало волну шуток. Их называли «лопатой», или «ковырялкой». Итальянец Паоло он же Марк Павел, тоже оказавшийся в их контубернии, пытался разобраться над чем смеются русские и один из легионеров, Сергей Хвостов — Марк Клит в новом варианте, объяснял ему на хорошем итальянском. Только сейчас Валерий понял, что ни в распределении, ни в чем другом здесь не было ничего случайного. Знания магов и организаторские способности коллег Полетаева виделись во всем.

Вскоре им принесли обед в котле. Буховцеву хотелось расхохотаться, когда он увидел кривые лица братьев по оружию. Принесенная еда имела знакомый запах, а именно запах разваренного зерна, а если быть еще точнее, запах поросячего варева, которое готовил дед для своих хрюшек в деревне. Порции были гигантские, и разваренная, молотая пшеница с чесноком, зеленью и какими-то специями была не так уж и плоха. По крайней мере, для Буховцева. В легионах их учили питаться дрянью гораздо хуже. Однако другим пришлось тяжелее. Паоло нехотя ковырялся в миске и почти ничего не съев, выбросил ее содержимое в отхожую яму за казармой. Другие съели не намного больше, хорошо еще, что для питья была просто вода. Еще где-то около часа они прохлаждались под портиком, глядя на залитый солнечным светом, тренировочный плац, потом центурионы позвали их к одному из строений лагеря. Там оказались тяжеленные, плетеные из толстых прутьев щиты, и здоровые дубины — мечи. Начиналась обещанная Нолиным тренировка.

— Шаг вперед, полшага, удар снизу краем щита, выход вперед, коли мечом! — кричал центурион Гай Пиний

Они шагали вперед держа на опущенной вниз руке тяжеленный щит, прикрываясь им, коротким движением били нижним краем щита, видимо, предполагалось по ногам, а потом с шагом вперед кололи. Делали они это уже в сотый раз. Солнце палило и с Буховцева сошло уже, наверное, сто потов. Руки онемели, как левая, в которой он держал щит, так и правая в которой был меч. Казавшиеся, в начале, тяжелыми, теперь они были неподъемными.

— На исходную позицию.

Они возвращались на исходную позицию с каждым разом медленней, и если Буховцев шел, держа щит в руках, то многие просто волочили его по земле. За три с небольшим часа занятий это было уже четвертое упражнение, которое они делали, и силы были на исходе. «Скучно не будет» — говорил Нолин. Да, не скучно — это верно. Убегут ли они? Пожалуй, он завтра побежит первый. Если доживет — такие мысли были в голове Валерия, когда он шел на определенную ему позицию. Паоло едва держался на ногах и бросил бы все, если не его новые русские знакомые. Туника на нем промокла донизу, и держать ровно щит он уже не мог. Другие были по лучше, сказывалась какая–никакая подготовка, но тоже на пределе. Центурионы на этот раз без доспехов и шлемов сновали между рядами, витисами поправляя ошибающихся и следя за очередностью действий. Нолин, тоже в одной тунике прохаживался в стороне и иногда приказывал по–латыни.

Они встали на определенные им места. Нолин что-то приказал, Валерий не расслышал, хотя на самом деле с удивлением здесь на плацу обнаружил, что простые приказы на латыни понимает неплохо. Центурионы подошли к строю и встали рядом.

— На сегодня занятия закончены. Вы хорошо потрудились, и я вижу в вас большой потенциал, но это только начало. Нужно будет еще много трудится, но ведь для этого вы здесь. Через неделю будет легче — переводил Гай Пиний.

Все с облегчением вздохнули. Пиний махнул витисом в сторону склада — казармы, и они побрели сдавать учебные щиты и мечи. Валерий успокоился, лишь в голове еще немного гудело от напряжения. Как после бани ей богу. И ощущения такие же. Будто прокачал все мышцы и внутренние органы, и в теле осталась сладкая усталость. Давно он так физически не выматывался. Даже в легионах они не тренировались до предела, а здесь было именно так. Они сдали снаряжение и привычно расселись под навесом напротив клетушки их контуберния. Центурионы их больше не беспокоили, стояли рядом с Нолиным, что-то обсуждали. Вечерело.

— О чем думаешь Корвус? — спросил парень с сединой в волосах, которого звали Приск, видимо как раз из-за этой седины.

— Давно я так не потел, а может и никогда — признался Валерий — интересно, что будет дальше.

— А я, знаешь ли, сейчас с удовольствием съел бы ту парашу, которой нас в обед кормили. Ты то съел.

— Да съел — с удовлетворением сказал Буховцев, рассмеялся и похлопал себя по животу — и тебе советую — ешь, что дают. В Риме легионеры так питались, и для нас сойдет. По крайней мере, на два месяца.