Чтение онлайн

– Эй! Это не ваше, случаем? – раздался насмешливый мужской голос.

Тюрки, обернувшись, увидели кареглазого витязя, бросающего на землю тела их разведчиков. Из-за его спины показалась лучница и одну за другой выпустила стрелы, поразив точным попаданием двоих воинов. Густые заросли кустарника, треща, извергли из своего чрева четверых дружинников. Умила с Волотом, переглянувшись, ринулись на неприятеля. Тонкий звон стали острыми иглами вонзился в массивные тела деревьев, ветер подхватил голос боя, вознёс его к вершинам гор, мягкая земля впитала пролитую кровь, погребая рубиновые слёзы. Никому из осман не суждено было спастись, ни одному из двух отрядов не суждено было ступить на подножье величавой горы, с коей горделиво взирал Кырым. Но крепость всё ещё находилась под осадой, а дружинам Велибора и Демира всё ещё была нужна помощь. Баровит прекрасно понимал это и не желал терять времени даром.

Сбросив с меча обмякшее тело, старший дружинник подошёл к омуженке, убирающей сабли в ножны.

– Ты вовремя, Зорька, – улыбнулась она.

– Едва поспел, – прошептал он, аккуратно заправив за девичье ушко непослушную золотистую прядь.

– А как ты нас нашёл? – спросил Волот.

– Ваш дед меня привёл, – ответил друг.

– На опосле разговоры да вздохи томные оставьте, – вклинилась Радмила. – Ты лучше командуй нам, старший дружинник, к батыю поспешать, а то, глядишь, второй раз не посеем.

– Поспеем. За мной, – велел Баровит.

Отряд ринулся к крепости, оставив после себя смерть в заточении древесных колонн, птичьих трелей и шёпота ветра.

Крепость

Расправив в нежно-голубой бездне широкие крылья, летела чайка. Тёплые лучи ясноокого Ярилы скользили по белым перьям птахи, бисером рассыпались по глянцевой коже шепчущего моря. Ласковый ветер поддерживал крикливую птицу, щекотя хрупкое тельце. Взору чайки предстала крепость, высокая и неприступная, что развернулась на склоне могучей горы. Белые стены тянулись ввысь, повторяя природные изгибы каменной тверди. Круглые входы хозяйственных помещений, вырубленных в пещерах, своим множеством напоминали громадный муравейник. Чуть выше, на широком плато красовались домики, кузницы и храмы. Южный край плато был значительно ниже северного, отчего между ними пролегла каменистая жила, разделив крепость Кырым на две неравные части. На этой жиле возвышалась стена, укрывая за зубчатой кромкой бойниц белый замок. Замок ещё не был достроен, ему не хватало башен и арок, просторных конюшен и расписных палат*. Но он уже мог вместить напуганных мирян, что надеялись переждать беду в его прохладном чреве. Крепость не раз подвергалась нападениям, но ещё никто не смог прорвать оборону. Это массивное, надёжное укрепление, в кое можно было попасть лишь с южного склона горы, считалось неприступным. Но османское войско стремилось развенчать этот миф.

__________________________________________________________________

Палата* – широкая комната Палат (дворца).

Укрывшись в густой поросли, отряды разошлись вдоль подножья, не давая тархтарским дружинам прорваться к заточённым горожанам.

Чайка спустилась ниже, кружа над величавой горой – на каменистых проплешинах и малочисленных полянах лежали тела захватчиков, солнечные лучи плясали на окровавленных клинках. Чайка, оттолкнувшись от воздушных волн, полетела прочь, не желая смотреть на ужасы войны.

Поблёскивая кольчугами, скользя меж покосившихся шатров, продвигались дружинники. До слуха доносился звон стали, топот копыт и чеканящие голоса воевод. Стук тарана прервался и громогласные кличи осман возвестили об удавшемся штурме. Тархтары пытались оттеснить осман, давая возможность казакам вновь запечатать вход. Тюрки, остервенев, пытались взять тархтар в кольцо, но противник был силён и щедро поил землю вражеской кровью. Захватчикам приходилось менять позиции, оставляя осадные лагеря с парой-тройкой стрельцов в дозоре.

Широкая тень отделилась от поросшего кустарником валуна, пристальный взгляд заскользил по открывшейся местности – внизу, у подножья горы, располагался лагерь с малочисленным отрядом. Он был единственной преградой на пути к дружине Демира и казался лёгкой добычей. Баровит сделал шаг в сторону раскидистых елей, но тяжёлая ладонь легла на плечо, заставив остановиться.

– Смотри, друже, – шепнул Волот, указав на крепостную башню, – пятеро лазутчиков по стене взбираются.

– Отчего стрельцы крепостные их обратно не спустят? – нахмурился старший дружинник.

– Давай я их спущу, – вызвалась Радмила, выглядывая из-за спины Волота.

– Спускай, – кивнул Баровит.

– Нам бы с тобой самим на ту стену взобраться, братик, – сказала Умила, навалившись на плечо Волота.

– Да, понять бы чьи кони там землю топчут, – кивнул Бер. – Улас то прорвался али к османцам подмога подоспела.

– Со мной пойдёте, – осёк Зорька. – Радмила, спускай лазутчиков.

Волот выставил щит, закрывая подругу от вражеских стрел, и, обернувшись, улыбнулся сестре. Баровит такие взгляды и улыбки Демировичей очень хорошо знал, всегда они сулили ему лишь переживания.

Огненные глаза лучницы хищно блеснули, тонкие пальцы, поддев древко в пучке стрел, зажатых в ладони, вложили остриё в лук. Тугая тетива натянулась до предела, пальцы разжались и Смерть помчалась к цели. Острая стальная капля вонзилась в тело османца, выбив хриплый крик. Лазутчики не успели даже проводить взглядом своего соратника, как один за другим, ощутив выжигающую боль, сорвались со стены. Кривая ухмылка исказила красивое лицо Радмилы. Опустившись на землю, она ждала новых указаний.

Умила, подмигнув брату, приблизилась к Баровиту, заскользила пальчиками по стальным звеньям его кольчуги. Золотистые локоны защекотали щёку витязя, дыхание обогрело не только шею, но и душу.

– Скажи мне, Зорька, – шепнул нежный голос, – с каких пор ты мне да Беру приказы раздаёшь? А, старший дружинник?

– Сама на свой вопрос ответила, – нахмурился воин. – Я – старший дружинник.

– Токмо, мы с братом тебе не подчиняемся, – улыбнулась Умила, – напрямую от воеводы указания берём.

– Так, лихие витязи, – зарычал кареглазый, – хорош вдвоём на толпы осман кидаться, давеча, еда уцелели.

–Так где ж ты толпу увидал, друже? – широко улыбнулся Волот. – Нет никого. Мы токмо с сестрой на стеночку взберёмся да на град с башни глянем. Коли осман внутри нет, так мы Уласу Кырымскому подсобим, ну а коли прорвалась немчура эта, то к батьке воротимся. Не боись, на рожон не полезем.

Баровит впился взглядом в серый дым хитрых глаз, крепко сжал плечо друга и, не надеясь на то, что они обещание выполнят, прочеканил:

– По стене крепостной пройдёте к главным воротам да к нам спуститесь, коли к тому времени мы уже осман оттесним.

Улыбнувшись ещё шире, Бер утвердительно кивнул. Умила, не убирая руки с плеча старшего дружинника, снова шепнула:

–Так чего ты раскомандовался, Зорюшка?

Баровит резко обхватил её талию, притянул к себе и строго произнёс:

– Обещай, что осторожной будешь.

– А то что? Накажешь? Плетьми бить станешь? – улыбнулась девушка.

Баровит, вздохнув, закатил глаза.

– В Камул воротимся, я тебя в доме под замок посажу да стражу приставлю, чтобы дурь из главы твоей вышла.

Умила, подавшись ближе, едва слышно шепнула на ухо:

– Не боишься, что меня брат с отцом хватятся? Али ты меня выкрасть собрался? Что ещё ты супротив воли моей сделать можешь?

– Извела ты меня уже, – также тихо ответил он, отведя взгляд и разжав объятия.