Чтение онлайн

Последующие поколения с восторгом читали и слушали рассказы о героях лагеря Ляншаньбо — о его лидере Сун Цзяне, о 36 его главных соратниках и о 108 повстанцах этой отважной вольницы. Необычайной популярности «Речных заводей» способствует и разговорный язык повествования с минимальной примесью письменного языка вэньянь. Текст Ши Найаня доступен людям, не знающим иероглифической письменности, слушать и понимать его мог любой неграмотный.

Роман-эпопея сначала существовал в списках и широко передавался изустно. Значительно позднее его начали печатать ксилографическим методом. Авторство «Речных заводей» долгое время приписывали Ло Гуаньчжуну (1330–1400) — создателю героической эпопеи «Троецарствие» («Саньго чжи»). Однако эта версия не нашла подтверждения, как и то, что Ло Гуаньчжун отредактировал роман. Творение Ши Найаня существует в различных вариантах. Цзинь Шэнтань, редактируя первоначальный текст, сократил его до 70 глав. Именно этот вариант впоследствии неоднократно переиздавался и переводился на восточные и европейские языки. Тем не менее ближе к подлиннику варианты, состоящие из 100 и 110 глав.

Ряд персонажей «Речных заводей» перешли в другой выдающийся китайский роман «Цветы сливы в золотой вазе» («Цзинь, Пин, Мэй»). Его автор, скрывавшийся под озорным псевдонимом Ланьлинский Насмешник, сделал завязкой своего романа один из эпизодов книги Ши Найаня. Отсюда же заимствованы главный герой Симэнь Цин, его возлюбленная Пань Цзиньлянь, богатырь У Сун и другие персонажи. Сюжеты из «Речных заводей» широко использовались в эпоху Мин и более позднее время. Так, писатель Чэнь Чэнь (1590–1670), отказавшийся служить маньчжурским завоевателям, создает произведение под названием «Позднее повествование о речных заводях» («Шуйху хоучжуань»), которое явилось «продолжением» знаменитой эпопеи. Чэнь Чэнь не может смириться с поражением восстания Сун Цзяна. Его оставшиеся в живых герои вновь поднимаются на борьбу. «В речных заводях, — пишет он, — все забурлило еще сильнее, чем в прошлый раз у горы Ляншань, поскольку затевались дела, способные потрясти небо и сдвинуть горы». В конце концов автор отправляет своих героев на морской остров. Здесь они создают свое государство, где царит справедливость. Все кончается созданием новой китайской утопии, причем чудесная земля располагается не в заброшенных горах Срединного царства, а за морем.

Победное шествие эпопеи Ши Найаня продолжалось и далее. Яркие эпизоды из «Речных заводей» становились излюбленной темой народных сказителей. Среди них особую славу в XVII веке приобретает Лю Цзинтан. Драматурги выводят его в своих пьесах. Поэты воспевают в стихах его искусство. Знаменитые литераторы составляют его жизнеописания. В XVII столетии «Речные заводи» переводятся в Корее, сюжеты романа используются в музыкальных драмах Вьетнама. Произведение Ши Найаня положило начало эпопеям XVH-XVIII веков о повстанцах и других народных героях.

«Речные заводи» относятся к лучшим творениям китайской художественной прозы и по праву занимают одно из первых мест в богатейшем культурном наследии Китая. Российский читатель может прочитать эту книгу в превосходном переводе А. П. Рогачева.

Многое поражало тех, кто впервые попадал в Пурпурный Запретный город — дворцовый комплекс императоров династии Мин. Восхищали и дворцы, и парки, и павильоны, и кричащая роскошь. Среди прочего поражал и вид тысяч странных, одинаково одетых людей, сновавших здесь. Раскованные в речах и манерах, они имели отталкивающую внешность. У них отсутствовали следы пола и возраста. Старые не имели бороды, а молодые выглядели как женщины, одетые по-мужски. Много встречалось толстых и рыхлых. Одни говорили девичьим голосом, другие — неприятным фальцетом, зачастую срываясь на визг. При ходьбе они слегка сгибались, наклоняясь вперед, и семенили мелкими шажками. От многих дурно пахло, как от страдающих ночным недержанием мочи. Это были дворцовые евнухи, но не «постельная стража» мусульманских гаремов, а служители с самыми различными обязанностями. В отличие от Европы дворец монарха наполняли не обычные слуги, а слуги-кастраты. В традиционном Китае император, или Сын Неба, считался почти божеством. Поэтому простолюдины не только не могли его обслуживать, но и даже видеть. Пребывание во внутренних помещениях дворца, а тем более в личных покоях Сына Неба надлежало доверить особой категории лиц. Для этого и потребовался институт евнухов — людей «третьего пола», лишенных естества и ставших как бы тенью государя. Дворцовые нужды и охрана обеспечивались приказами, сплошь состоявшими из скопцов. Последние обслуживали императорскую семью и двор, снабжая их всем необходимым. Существовал особый «табель о рангах» для евнухов. Состоял он из 10 чинов, 5 рангов и 24 должностей. Имея свою внутридворцовую должность, евнухи как бы вводились в систему имперского чиновничества.

Служба при императорском дворе в Китае была престижной и выгодной. Удачная карьера дворцового евнуха давала близость к Сыну Неба, власть, почести и богатство. Стать таким «придворным» в период Мин стремились многие бедняки и люди среднего достатка. Служба евнухов была почетной. Дворцовые скопцы стояли лишь на ступеньку ниже победителей на столичных экзаменах. Для многих это был прямой путь к богатству, почету и власти. Успешная карьера кастрата могла облагодетельствовать его семью и род на ряд поколений. Многие евнухи еще до кастрации имели собственных, а после оскопления — приемных детей. Чаще всего скопцы усыновляли своих племянников, передавая им все права и привилегии наследования. Быстрый рост числа кастратов в Китае начался с середины XV столетия. Причины были разные. Бедняки, спасаясь от голода и лишений, нередко отдавали сыновей и внуков под нож хирурга еще в детском возрасте. Другие делали оскопление, дабы избежать государственной трудовой повинности. Третьи мечтали о чинах и богатстве. Четвертые не хотели работать в поте лица, но рассчитывали на спокойную и сытую жизнь. Иногда евнухами становились не только мальчики, юноши и молодые мужчины, но и люди в летах.

Запретный город в Пекине и летние загородные дворцы императора кишели евнухами. Скопцы обслуживали дворцы его сыновей и внуков в столице и ее окрестностях. Много кастратов состояло при дворцах и усыпальницах в двух других столицах империи — Нанкине и Фэнъяне. Евнухи сновали во дворцах удельных князей. Они управляли поместьями и иными владениями родни правящего дома Чжу. Рассеянные по стране по городам и рудникам, они выполняли специальные функции надзора и руководства. Кроме того, еще большее число кастратов не получили места на службе и влачили жалкое существование. К концу правления династии Мин при дворе насчитывалось более 10 тысяч евнухов, а всего по стране — около 100 тысяч.

Между тем в начале эпохи Мин наблюдалась совсем иная картина. Скопцов было мало, политического веса они не имели, и положение их было незавидным. В Китае издавна существовало довольно настороженное отношение к евнухам. С их усилением и деятельностью связывали падение династий Поздняя Хань (I–III века) и Тан (VII–X века). На это, в частности, указывал в своих поучениях потомкам и сам основатель династии Мин Чжу Юаньчжан (1368–1398), который недоброжелательно относился к евнухам и считал их только слугами. «Они могут лишь подавать вино, подметать полы, передавать приказы, но им нельзя давать никаких поручений», — писал Чжу Юаньчжан. Согласно его указу, евнухи не имели права вмешиваться в политику, не могли покидать дворец и столицу. Первый минский император, стремившийся «держать евнухов в узде», распорядился на воротах дворца укрепить медную доску с надписью: «Евнухам запрещается участвовать в государственных делах. Нарушивший это правило будет обезглавлен». Стоило скопцу заговорить о делах правления, как его выгоняли со службы при дворе. Евнухам запрещалось изучать конфуцианские каноны. Они должны были постоянно жить в Запретном городе. Для выхода из него требовалось специальное письменное разрешение. Чжу Юаньчжан советовал будущим правителям и провинциальным чиновникам не слишком доверять евнухам, ибо среди них преобладают порочные люди. Он заставил скопцов подчиниться жестким общеимперским правилам и стремился понижать ранг должностей евнухов.

После раскрытия заговора канцлера Ху Вэйюна в 1380 году Чжу Юаньчжан упразднил кабинет министров и посты канцлеров. Всю военную и политическую власть он сосредоточил в своих руках. Себе в помощь он создал Императорскую канцелярию (Нэйгэ), а ее секретарям отвел лишь роль советников. При его преемниках все важные государственные дела должны были решать сами императоры. После упразднения постов канцлеров, верховного главнокомандующего и ликвидации Центрального правительственного совета (Чжуншу) между императором и более низкими уровнями исполнительной власти возник вакуум. Последний заполнялся при преемниках Чжу Юаньчжана по-разному, в том числе путем допуска евнухов к внедворцовым делам управления.

Уже при третьем минском государе Чжу Ди (1402–1424) скопцы резко пошли в гору. Сей император совершил государственный переворот, опираясь на евнухов. Не доверяя старым сановникам своего деда, новый государь развязал скопцам руки. В его царствование евнухи добились права осуществлять дипломатическое представительство, решать вопросы войны и мира, инспектировать армию и командовать войсками на местах. Чжу Ди выдвигал евнухов в противовес штатской бюрократии и военным, рассчитывая обрести в них верную опору своего самодержавия. Именно при Чжу Ди начался быстрый количественный рост этой касты. Евнухов стали посылать военными наместниками в пограничные провинции. Им даровали одеяния князей низших степеней (гун, хоу) и ставили выше военачальников. При Чжу Ди началось широкое использование дворцовых евнухов на «вне-дворцовой» службе. Их назначали специальными уполномоченными на местах, дипломатическими представителями и инспекторами войск. Скопцы стали контролировать столичную гвардию, внешнюю морскую торговлю, заниматься политическим сыском и выполнять функции цензоров-контролеров. В итоге практическое решение многих вопросов после смерти Чжу Ди перешло к евнухам. Абсолютная власть Сына Неба стала плавно «перетекать» в их руки. Само собой разумеется, что политическим влиянием и властью пользовались главные евнухи, в том числе руководители дворцовых учреждений.

Чжу Юаньчжан строил госаппарат империи Мин так, чтобы в военной, бюрократической и дворцовой системах не мог появиться лидер. В начале XV века этот принцип был отброшен. Ведущая роль при дворе перешла к Управлению церемоний, то есть органу, находившемуся в руках евнухов. Его начальник стал главой придворных кастратов. Ему были подвластны воинские подразделения евнухов, тайная полиция и дворцовая охрана.

Если Чжу Юаньчжан запретил давать кастратам классическое конфуцианское образование, то один из его преемников открыл специально для этого Придворную школу евнухов. Более того, их допустили к государственным экзаменам на получение ученых степеней. После этого их стали назначать на руководящие административные посты наравне с представителями шэньши. Если основатель династии Мин запретил перемещение евнухов по стране, то его наследники, забыв этот наказ, распространили их власть и за пределы столицы. Так, они ведали охраной Нанкина, делами провинции Хугуан и канцеляриями военных наместников. Вскоре евнухи сами стали наместниками. Свыше ста лет (1425–1529) они занимали должности военных наместников во всех провинциях страны. Правда, позднее с этой практикой было покончено. Если Чжу Юаньчжан назначил контролеров над евнухами, то при его преемниках кастраты сами захватили функцию надзора за чиновниками. В 1420 году была создана пресловутая «Восточная ограда» (Дунгуан) — орган секретной и сыскной службы евнухов. Его начальник, один из самых влиятельных среди главных евнухов, даже получил право на личную охрану. «Восточная ограда» занималась исключительно борьбой с заговорами, изменой и «коварными речами». Здесь арестованных допрашивали, пытали и держали за решеткой.

Так уже ближайшие преемники основателя династии Мин пренебрегли его предостережениями в отношении скопцов. С начала XV века евнухи «вышли» за пределы чисто внутридворцовых дел и «вторглись» в гражданское управление, военное дело и надзор. Введение принципа единоначалия в системе внутридворцовых учреждений позволило евнухам обрести значительную самостоятельность по отношению к власти Сына Неба. А это, в свою очередь, открыло дорогу к бесконтрольному росту числа придворных кастратов. Чжу Юаньчжан считал пребывание свыше тысячи скопцов при дворе одной из возможных причин ослабления и падения династий. После его смерти этот численный предел был превзойден многократно.