Чтение онлайн

Зная повадки обитательниц гарема, императоры издавна селили своих супруг и наложниц отдельно друг от друга. У каждой императрицы, как уже говорилось, имелся свой дворец в Запретном городе. Это был обособленный квартал с павильонами, жилыми помещениями, садами, гротами, беседками, цветниками и прудами. По «дворцу в миниатюре» старались предоставить и всем наложницам. Каждый из таких «мирков» окружала стена с воротами, а сам он носил особое поэтическое название — «Здесь всегда весна», «Тень платанов», «Парк радости и света» и т. д.

Удел наложницы, естественно, состоял в ожидании вызова к Сыну Неба. А до него или в промежутках между «свиданиями» узницы гарема могли наслаждаться бездельем, нарядами, развлечениями, яствами, чтением, упражнениями в каллиграфии и поэзией. Каждая наложница имела целый штат служанок и евнухов, численность которых резко возрастала, если она попадала в особо привилегированное положение. Жили они в обстановке полного изобилия. Тем не менее Дворцовое управление ежемесячно выдавало каждой из них определенную сумму, размер которой зависел от ранга красавицы и благоволения к ней богдохана. Так, наложнице второго ранга (гуйфэй) ежегодно платили около 150 лянов — по тем временам сумму весьма значительную. Считалось, что это серебро дается одалискам на удовлетворение их прихотей, чудачеств и капризов. На самом же деле деньги шли в основном на оплату ценнейшего в условиях гарема товара, а именно секретных сведений и тайных услуг.

Дело в том, что не только гарем, но и весь дворцовый комплекс являл собой арену всевозможных интриг, доносов и слухов. Это был мир козней, наговоров, сплетен, провокаций и взаимного подсиживания. Здесь кипели низменные страсти, правили бал зависть, тщеславие, месть, обиды и злоба. Императрицы и наложницы видели в своих товарках прежде всего соперниц, каждая из которых считала другую по меньшей мере «лисой-оборотнем». Информация в этой борьбе ценилась на вес золота. Новости и сплетни поставляли те, кто мог свободно передвигаться между всеми этими «Парками радости и света», то есть евнухи, служанки и фрейлины. Именно они способны были выполнить и деликатное, а то и просто «уголовно наказуемое» поручение своей госпожи. За их услуги красавица расплачивалась не только казенным серебром и подарками, но и покровительством, поблажками и повышением своих клевретов по службе. При этом наложницам было строжайше запрещено вмешиваться в государственные дела, оказывать протекцию сановникам и чиновникам. Делалось все, чтобы гарем не стал ареной политических интриг.

Разная судьба ожидала императорских наложниц. Одни оставались узницами Запретного города вплоть до самой смерти. Других выгоняли из дворца — за бездетность, за строптивый нрав, за утрату молодости и красоты. Иная одалиска, так и не удостоившись вызова в спальню Сына Неба, всеми забытая, тихо доживала свой век в одном из глухих уголков Запретного города. Для некоторых пребывание в императорском гареме становилось невыносимым, и они накладывали на себя руки. Но если императрица или наложница решалась принять яд, по цинским законам смертная казнь ожидала всю ее родню. Зная это, несчастной оставалось лишь уморить себя голодом. Иногда богдохан или его жены расправлялись с неугодными так: бунтаркам или тихим жертвам интриг «даровалось» право броситься в колодец или проглотить присланную «сверху» тончайшую золотую пластинку, перекрывавшую дыхание.

Нелегка была порой участь и дворцовых прислужниц, в основном молоденьких и прелестных китаянок, которых специально присылали из Сучжоу и Ханчжоу, издавна славившихся своими красавицами. Всего их при гареме императора было около двух тысяч. Одни становились горничными, камеристками, посыльными императрицы и наложниц. Другие выполняли разную работу: выращивали шелковичных червей, окрашивали шелк, шили одежду, обувь и головные уборы, изготовляли духи и различную косметику, убирали жилые покои и отбивали ударами в гонг двухчасовые стражи.

Те, кто не попадал в число наперсниц, любимиц, приближенных и доверенных лиц своих хозяек, оказывались, по сути, под властью евнухов. Иные скопцы не теряли влечения к женщинам, которое зачастую принимало болезненные, извращенные формы. Такие кастраты преследовали девушек, валили их наземь, терлись о них, кусали и царапали. А порой, вымещая на беззащитных жертвах обиду за свою физическую неполноценность, били их, ранили ножами, хлестали плетками. Когда такие служанки теряли юность и свежесть, их увольняли и отпускали домой. На воле в них тыкали пальцами, а потенциальные женихи отворачивались.

Чувствуя приближение смерти, император Сюанье вызвал к своему ложу сыновей-князей и крупнейших сановников. Тихо и почтительно вошли они в спальню богдохана. Здесь царил таинственный полумрак. Только у постели больного матовым рассеянным светом горел шестигранный белый фонарь с изображениями парковых пейзажей, беседок, мостиков и павильонов. Сыновья совершили перед отцом коленопреклонение, а сановники, пав на колени, трижды коснулись лбом ковра. Сюанье слабым голосом дал вошедшим свои последние наставления и приказал принести кисть для письма, тушечницу и специальный лист «драконовой» бумаги, чтобы написать имя своего наследника — нового императора. Когда евнухи внесли все это на маленьком столике и поставили его у изголовья, Сюанье слабо махнул высохшей рукой. По этому знаку все отвесили три низких поклона и, пятясь спиной к двери, вышли в соседнюю залу. Ожидая скорого вызова к Сыну Неба, они нисколько не сомневались, что на большом листе желтоватой шелковой бумаги с изображенными сверху двумя драконами, готовыми поглотить солнце, рукой уходящего в вечность владыки будут красной тушью начертаны три иероглифа: «ши сы цзы» («четырнадцатый сын»). Речь шла о любимце отца князе первой степени (циньван) Иньди — бесспорном претенденте на «драконовый трон». Правда, он сейчас отсутствовал, ибо командовал армией, стоявшей далеко — в Ганьсу и Цинхае. Его поддерживали ведущие князья — сыновья умирающего — Иньсы, Иньтан, Иньчжи и Инье, готовые охранять трон, пока он не вернется в Пекин. Только его родной старший брат Иньчжэнь — четвертый сын богдохана — выступал против Иньди, ибо сам претендовал на престол. На его стороне были влиятельный Лункэдо — брат императрицы и командир столичного охранного «знаменного» отряда, крупный военачальник Нянь Гэнъяо и ряд видных «знаменных». Собравшиеся в зале считали, что этой группировке скоро придет конец. Бесспорно, молодой Сын Неба тут же заточит своего соперника в тюрьму либо просто казнит вместе с Лункэдо и Нянь Гэнъяо!

Императорский клан — Золотой род — Айсинь Гиоро едва терпел в своей среде Иньчжэня и всячески давал ему это почувствовать. Негодование собравшихся вызвало и само присутствие его здесь. Ведь он еще с 16 декабря должен был по приказу отца находиться в Пекине для подготовки и проведения церемонии жертвоприношения по случаю зимнего солнцестояния и представлять императора в Храме Неба вплоть до окончания церемонии 22 декабря. Вместо этого Иньчжэнь появился здесь — у постели больного. Как он посмел ослушаться приказа императора?!.

Когда все опять вошли в покои Сюанье, то увидели богдохана бездыханным — он уже стал «небесным гостем». На полу валялись шелковая вышитая подушка и кисть для письма, а на судьбоносной заветной бумаге стояли три красных иероглифа: «ди сы цзы» — «четвертый сын». Все были поражены как ударом грома. Что же произошло в спальне за время их отсутствия?! Князья и их сторонники еще не успели прийти в себя от потрясения, как в загородном дворце уже всем распоряжались Иньчжэнь и Лункэдо. Кипевшие досадой и злобой враги нового императора собрались в зале и, перебивая друг друга, заговорили разом. Отец не мог оставить такого наследника! Старый император ненавидел своего четвертого сына! Покойный не мог равнодушно переносить его присутствие! Этот изверг убил отца! Скорее всего, по его приказу Лункэдо удавил больного! Подлый прихвостень Иньчжэня подменил оставленную Сюанье бумагу с именем Иньди в качестве законного наследника! С этим нельзя мириться! Надо действовать! Однако вспышка гнева князей тут же разбилась о молчаливую и холодную сталь обнаженных кривых мечей солдат Лункэдо, окруживших дворец. Своих воинов у князей здесь не было. Подошедший к ним Лункэдо объявил приказ нового императора: им на время запрещается покидать свои жилые помещения, по сути, это домашний арест. Все молча разошлись по своим апартаментам.

И современники, и последующие авторы по-разному объясняют казус 20 декабря 1722 года. Некоторые полагают, что Иньчжэнь убил отца и подменил завещание, дабы захватить престол до того, как это сделают его враги, чем он, возможно, спас свою жизнь. Другие приписывают убийство и подмену Лункэдо, коему грозила та же участь, что и Иньчжэню. Как бы то ни было, военная сила была в те дни у Лункэдо. Благодаря этому новый богдохан, сопровождая гроб отца, вступил в столицу, а затем и в ее Запретный город в окружении плотных рядов «знаменных» солдат, шедших с обнаженными мечами. Князья не рискнули оказать сопротивления узурпатору. Единственной реальной военной силой вне Пекина оставалась армия, стоявшая в Ганьсу и Цинхае, но там действия Иньди контролировали верные новому Сыну Неба военачальники Нянь Гэнъяо и Яньсинь. Так на тринадцать лет (1722–1735) сорокачетырехлетний Иньчжэнь, правивший под девизом Юнчжэн (Гармоничное и Справедливое царствование), стал владыкой Цинской империи.

Его мать-маньчжурка происходила из незнатного рода и, когда Сюанье «осчастливил» ее, была всего лишь служанкой при дворе. Только через год после рождения Иньчжэня она стала наложницей четвертого ранга. До 1708 года ее сын тихо и мирно жил в своем княжеском дворце и вскоре стал князем первой степени (циньван). Чураясь политики и придворных интриг, он увлеченно изучал конфуцианскую, даосскую и буддийскую каноническую литературу и прослыл знатоком в этой области. В 1708 году тогдашний наследник престола Иньжэнь повел себя недостойно и после ряда конфликтов с отцом потерял его расположение. В 1712 году он окончательно лишился звания наследника и навсегда попал под домашний арест. Желающих занять вакантную «должность» оказалось предостаточно, и князья — сыновья Сюанье, создав свои клики и группировки, с головой ушли в борьбу за будущий трон. Вступил на стезю соперничества и тихоня Иньчжэнь. По примеру своих братьев этот книгочей и ученый создал свою группировку приверженцев. Последние десять лет царствования старого Сюанье (1712–1722) были отмечены яростной, плохо скрываемой склокой вокруг «драконового трона». Сейчас невозможно восстановить все перипетии, ибо, придя к власти, Иньчжэнь приказал уничтожить или фальсифицировать множество документов, компрометировавших его. Дело кончилось тем, что большинство князей отбросили взаимные упреки и объединились против нового соперника, освоившего все приемы дворцовых интриг. Неугасимая ненависть со стороны сводных братьев сопровождала нового богдохана до конца его дней, а борьба с князьями во многом определила его царствование. Если бы Сыном Неба стал кто-либо из его врагов, Иньчжэнь был бы наверняка уничтожен физически.