Чтение онлайн

— Смерть? — однозначно спросил он. — Если он победит, то может убить тебя.

— Это запрещено, — прищурился я. — И условие — тупое.

— Ну а я что сделаю? — усмехнулся Ржевский. — Понимаешь, Волков, в последнее время дуэли стали такими скучными. Все эти правила, ограничения… кому это нужно? А? Давай, — он оскалился. — Заключим сделку. Вот — выбирай все, что хочешь, если сможешь победить моего ученика!

«Ученика, значит, — я задумался, но лишь на миг. Перевел взгляд с „противника“ на Ржевского, который, да и сам был противником. — Что-то ты темнишь, говнюк, и мне это не нравится.»

Затем я обратил внимание на кое-что другое. Что на Ржевском, что на «противнике» висел непонятный, но одинаковый артефакт. На Ржевском он был под кофтой на груди, а у этого лысого хрена — на поясе.

В том, что артефакты были одинаковые, я не сомневался. И значит, Миша не врал, это кто-то из его приближенных. Не попаданец ли?!

— Катана, — заявил я. — В случае победы, — я посмотрел на меч лысого. — Я заберу его оружие в свое распоряжение.

— Это артефакт, так-то, — нахмурился лысый. — Я его не просто так…

— Пускай, — заулыбался еще сильнее Ржевский. — Катана, так катана!

Когда от нас отошел Ржевский, то рядом оказался сотрудник КЛиРа, который начал давать нам указания. Смерть запрещена. Пользоваться магией — в пределах разумного, ну и других не трогать. В целом, все было просто.

Тут должны были быть еще и секунданты, но мы быстро обошли это правило стороной. Поединок же, типа, не смертельный.

И буквально секунд через пятнадцать мы разошлись по разным сторонам импровизированного круга. Расстояние между нами было метров двадцать-двадцать пять. А потом прозвучал характерный сигнал.

Ржевский рявкнул: «НАЧИНАЙТЕ!»

Кровожадный сукин сын.

Борис, так звали моего противника, сразу же бросился в атаку. Только я ожидал, что он тут же сократит дистанцию, чтобы выступить в ближнем бою, катаной против кинжала, но сильно ошибся. Зря я по себе сужу…

Ведь я бы сделал именно так. Разница в длине оружия — слишком весомая. Тут, по большей части, сыграет опыт. И, видимо, противник это прекрасно понимал.

Я уловил на лице Ржевского недовольную мимику, понимая, что тот ожидал большего, ну а сам…

Извернулся, когда в меня полетел непонятный зеленый шар, похожий на комок сплетенных корней, и бросился вперед.

Проблема драться с магом была одна — я это делал при Ржевском. И если Борис — попаданец, то эта сволочь увидит, что плевал я на его навыки с большой башни и колокольни.

Понимая, что по мне просто так не попадешь, Борис быстро переместился, сменил позицию и произвел ещё две атаки. Я просто пригнулся, пытаясь вильнуть в сторону, что, в целом, удалось.

Прокатился кубарем мимо стены, в которую тут же полетел шар, а затем рванул по диагонали, чтобы кое-кого прибить.

Живую стену курсантов, к слову, защитил от заклинания какой-то барьер. Так что пострадавших не было.

Пацан явно не ожидал от меня такой прыти и замешкался.

Он снова переместился и полез в карман за артефактом. За той самой дрянью, которая была на груди у Миши. Так что я моментально сместился, замахнулся и точным броском пробил не только артефакт курсанта, но и его бедро.

Крик был сдавленным. Дуэль, сама по себе, чертовски простая и быстрая. Но я не учел одного, у этой дуэли был свой тайный смысл.

Когда я сделал первый шаг в сторону Бориса, тот замахнулся своей катаной, словно думал отмахнуться ею от меня. Но на самом деле цель была иной.

Он швырнул ее над моей головой, мне даже пригибаться не нужно было. И в следующий миг из артефакта, который я пробил кинжалом, вылетело что-то.

Энергию я видел, не знаю только, видели ли другие. И она ударила прямо в катану.

Я, обернувшись на сдавленный крик, оторопел от ужаса где-то в глубине души. В двадцати метрах за моей спиной на землю начала оседать Аня, с пробитой катаной грудью.

Ситуация с Анной поразила многих. Первое, что несказанно удивило, пожалуй, каждого… как это клинок так резко сменил траекторию. Отклонился от заданного пути и попал в девицу. Ну и второе — как Аня вообще выжила.

Этот ряд вопросов смущал и меня. И тому причиной был Ржевский. Он не просто так приметил Аню своей целью, и это несказанно меня напрягало. Неужели он что-то знает о ее силе?

В общем, мы с Миланой провели весь вечер около постели, где отдыхала и пыталась восстановиться Аня. Сергей Петрович тоже был тут, но помочь ничем не мог. Я же сидел до упора рядом с Сухаревой и в целом застал прогресс.

Девушка очнулась в третьем часу ночи, но говорить толком-то и не могла. На все очевидные вопросы: «Как ты?» — она только и делала, что кивала.

— И угораздило же тебя, — я задумчиво уставился на перебинтованную грудь. — Понимаешь, что это нарочно было?

Ответом был очередной кивок.

— Не знаешь, почему на тебя Ржевский так взъелся?

В ответ были лишь глаза, наполненные слезами. Ей было больно. Как физически, так, видимо, и душевно. Я подозвал к нам медсестру, сообщил, что Аня очнулась, а сам, почти не чувствуя ног от усталости, медленно поплелся в расположение казармы. По пути наткнулся на парочку курсантов, изрядно потрепанных, и лениво проследовал до кровати.

Но лечь спать мне было не суждено. Не сегодня.

Буквально через мгновение в расположение явился Белов. Андрей Алексеевич пробежал взглядом по пустым постелям, а затем обратил внимание на меня, стоящего в углу около шкафа.

— Волков, за мной.

Я не то чтобы дернулся от его голоса, но… точно не ожидал, что сегодня придется с кем-то что-то еще решать и общаться. Медленно обернулся, посмотрел на куратора и протяжно вздохнул:

— Что-то случилось?

— Бегом, Волков, — безэмоционально ответил тот.

Через десять минут я стоял в кабинете Штерна и пялился на незнакомого мне клировца. Девушку лет двадцати пяти, а может и старше. С ужасным шрамом через половину лица. Я пришел в тот момент, когда разговор был окончен. А еще через мгновение за моей спиной появились Юра и Милана.

«И чего нас всех здесь собрали? — невольно подумал я, оглядывая оставшуюся боевую звезду. — Задание? Или просто поболтать?»

Иван Федорович тем временем не заставил себя долго ждать.

— Голицыных больше нет, — начал он, глядя на меня. — Ввиду ряда событий, когда-то сильнейший боевой род Москвы — бесследно исчез.