Ликвидатор
Шрифт:
Сегодняшний день — не исключение, начав с новостей жизни столицы, девушка плавно перешла на то, что терзало её последние несколько недель.
Слова Фарион заставили Берка замереть на пороге палаты.
— Я запуталась, не понимаю происходящего, не вижу цели, не вижу смысла. Никогда ранее я не ощущала себя настолько чужой среди людей в одном коллективе. Они все улыбаются мне, поддерживая беседу, но каждый скрывает нечто серьёзное и сложное, возможно, то, что их связывает, то, ради чего они работают и живут, — последнее слово заставило Джули задуматься на несколько секунд, — нет, я не ошиблась, именно живут.
Взяв Сейму за руку, девушка горько улыбнулась собственным мыслям:
— Я — параноик, наверное… а может, и нет. Но мне некого спросить об этом.
Фарион тряхнула головой, набравшись смелости для продолжения монолога:
— Вот скажи мне, для чего нужны начальники на работе? — подождав минуту, Джули ответила самой себе, — молчишь, но я знаю, что бы ты сказала, если бы захотела…
На миг брюнетке показалось, будто палец Сеймы слегка шевельнулся. Крохотный знак, но для борца этого вполне достаточно.
— Не спорь со мной и не злись. Я знаю, что ты меня слышишь, но, конечно, проще сидеть здесь овощем и мучить других, чем помочь себе и жить дальше.
Джули замолчала, ожидая реакции. Ничего. Но тишина казалась слишком напряжённой, слишком назойливой и осязаемой, как будто осознавала конец своей гнетущей власти в этой палате.
— Может быть, я не имею права говорить тебе это, но все молчат, я не знаю деталей, но уверена в одном: ты нужна им. Иван, Марья, Берк, Леонид… кстати, последний замучил всех результатами экспериментов, Иванова не вывозит.
Она пыталась шутить, но предательский ком подкатывал к горлу.
— И ещё ты нужна мне, очень нужна. О Боже, никогда бы не подумала, что твоя боль способна накрыть всех нас своей тенью…
Нельзя, нужно остановиться, не здесь и не сейчас, горя одной хватит на целый корпус огромной больницы. Джули поправила волосы, часто поморгала, вытянула губы в трубочку, вспомнив излюбленный приём Гаремовой, и… стало легче.
— Так, я отвлеклась. Мы тут говорили о начальниках. Думаю, они нужны для помощи, поддержки, решения сложных проблем. А с Берком… мне тяжело, и я не могу понять почему? Точнее, нет, не так. Я понимаю, но выяснить причину происходящего не могу…
Моран услышал слишком много. Тактично пошумев, ликвидатор вошёл в палату. Фарион дёрнулась, будто её застали с поличным, хотя… В глазах промелькнула тревога, быстро сменившаяся детской радостью с ещё не отпустившей тоской.
— Ты пришёл, — и быстро развернувшись к Сейме, сжала её хрупкую руку своими двумя со словами, — я же говорила… пока.
— Мне пора, — схватив пальто и сумочку, Фарион выскочила в коридор настолько быстро, что Берк не успел сказать ни слова.
«Ускользает, как всегда», — одинокая мысль коснулась сознания, но была безжалостно вытеснена видом Сеймы, её бездушным, пустым взглядом.
Впервые за долгое время Морана захлестнул стыд, чувство было мучительным и всепоглощающим, растревожившим совесть в самом остром её проявлении.
Берк подошёл к Сейме, отодвинул стул, всё ещё хранивший тепло Фарион, и опустился перед оборотнем на колени, сжав тонкую, холодную руку в больших ладонях.
— Прости, что не пришёл раньше. Я не мог и подумать о таком, — поймав себя на лжи, Моран попытался исправиться, — точнее, я не хотел думать, не хотел видеть, не хотел понимать.
Ликвидатор мог рассказать о причинах, побудивших заставить её смотреть и испытывать чудовищные муки боли. Мог говорить о кароне, о той участи, что ждала оборотня, заверши она задуманное, о решении Коалиции в случае продолжения расследования, и, конечно, о том, чем грозила миру жизнь Игоря Конева на Земле. Но это не имело смысла, Сейма знала всё… ей оставалось лишь выбрать.
Осторожно поднеся руку женщины к губам, Моран тихо заговорил. Казалось, слова проникали сквозь нежную кожу изящных пальцев и мягко касались сердца, ненавязчиво окутывая его шелковой паутиной, незаметно для владелицы растворяющей броню.
— Когда я занял место отца, всё представлялось относительным простым: работа, приказы и люди, их выполняющие. Но на деле всё обстояло не так. Я упустил главное, и грозящая катастрофа поразила масштабами: сотрудники — не машины и не роботы. И не важно, что все прошли специальное обучение, они — знатоки своего дела, профессионалы, — Берк вдруг замолчал, в этом месте мысли текли иначе, принося понимание, не доступное в стенах обычного кабинета. Странно, но факт. Хотя подбирать слова от этого не легче.
— Даже не важно, что все они давно мертвы… — опустив голову, ликвидатор издал нервный смешок, — и почему только Фарион помогла осознать это. Помогла увидеть твою роль в безумии и хаосе, с которым мы связаны и который пытаемся упорядочить. Ты — наша совесть, наша человечность. Своеобразный знак «stop» в подразделении наёмных убийц, слишком хорошо выполняющих свою работу…
Рядом с ней, сидя на полу больничной палаты, ликвидатор позволил себе чувствовать… пусть не надолго, пусть на пять коротких минут, но некоторые не в силах сделать даже это…
— Вернись к нам… вернись ко мне, любимый дельфин.
Мужчина медленно поднялся, на прощание сжал руку Сеймы, коснулся губами виска.
— Прости, — и тихо покинул палату.
Выбор — чаша весов, а наши глаза закрыты. Пытаясь призвать разум, взвесить все «за» и «против», мы остаёмся слепы в желании поступить правильно, выбрать путь. Но правильно для кого, и куда приведёт дорога? Побег от себя, от боли и страхов или попытка ввязаться в борьбу, результат которой заранее неизвестен.
Шаги ликвидатора стихли в коридоре… Слеза прорвалась сквозь мрак, забирая пустоту с собой, пальцы «вспомнили» прикосновение губ, и в глазах отразилась жизнь.
Никогда ранее сотрудники не видели патологоанатома таким счастливым и хитрым. Полчаса он просидел в отделе безопасности, затем час в подразделении информационных технологий и, наконец, довольный собой, вернулся в морг, прижимая к груди диск. Со стороны могло показаться, будто Леонид добыл компромат, который обеспечит его безбедное существование на много лет вперёд.