Чтение онлайн

– Что? Что это?

– Откуда мне, черт побери, знать? Стой смирно, не двигайся.

Лили повиновалась. Дэвон стал ощупывать препятствие.

– Боже милостивый!

– Что это?

– Это… мне кажется, это… ну да.

– Что?

– Фонарь. Слава Богу, в нем даже масло есть! А рядом с ним, Лили, – в его голосе послышалось что-то, похожее на благоговение, – рядом с ним коробка с кремнем и огнивом.

– Ты шутишь, Дэвон? Если ты шутишь…

– Да не шучу я! Присядь вот здесь, прямо здесь, посиди, пока я не зажгу фонарь.

Она замерла, и действительно через секунду раздался стук кремня об огниво, фитиль зашипел и загорелся. Лили сморщила нос: оказалось, что фонарь заправлен рыбьим жиром. Когда огонь разгорелся, она первым долгом отметила, что на полу, по крайней мере поблизости от нее, нет пауков, и лишь постепенно начала осознавать, что находится в весьма необычном месте. Настолько необычном, что у нее перехватило дух от изумления.

– "Дэв, смотри!

Он огляделся и вопреки ожиданиям не увидел пустой, сырой и грязной пещеры своего детства, населенной пауками и змеями. Они оказались на складе. Ряды громоздящихся друг на друге ящиков, тюков и бочек окружали их со всех сторон. На расстоянии вытянутой руки возвышалась стена скатанных штуками всевозможных тканей. Чего тут только не было: и шелк, и атлас, и парча, и бархат, и цветной муслин. Рядом выстроились большие и малые бочки, полные вина, рома и коньяка. Вдоль другой стены лежали скатанные турецкие ковры, пестрые и немного отдающие затхлостью, а к ним примыкали огромные связки мехов: бобровые, лисьи и енотовые. Поодаль высилась гора расписанных вручную китайских обоев, напоминавших древние свитки. Лили и Дэвон, разумеется, не могли видеть кофе и чая, но зато отчетливо ощущали их запах – терпкий аромат, который почуяли, едва войдя в пещеру, но не сумели сразу определить: уж слишком он казался странным и неожиданным в подобном месте. Длинный, обитый железом короб, о который Дэвон споткнулся при входе, нес на себе аккуратно выведенную надпись “Мушкеты”. Однако самым поразительным предметом оказался простой, ничем не украшенный деревянный сундук, стоявший посреди пещеры в шести футах от них. Тяжелая крышка была откинута, внутри, призрачно мерцая и отсвечивая, лежали насыпанные грудами до самого верху золотые и серебряные монеты.

– Господи, спаси нас, – прошептала Лили. – Куда мы попали, Дэв?

Он тихонько рассмеялся, оглядываясь вокруг.

– Это тайник Клея. Другого объяснения у меня нет. Он не мог вспомнить, куда спрятал свой клад.

– Кобб все знал. Дэв, ты не представляешь, что он мне рассказал! Он был твоим братом… ну… наполовину. Сыном твоего отца.

Дэвон медленно повернулся к ней.

– Что? Лили, что ты такое говоришь?

– Кобб был незаконным сыном твоего отца! Он всегда это знал и всех вас ненавидел, потому что ему приходилось служить тебе и Клею. Он сказал, что у вас и украсть не грех… что он имел полное право присвоить часть вашего добра.

От потрясения лицо Дэвона превратилось в застывшую маску. Говорить он не мог. Лили хотела прикоснуться к нему, успокоить, но в этот самый миг ее настигла новая схватка, оказавшаяся особенно продолжительной. Ей хотелось вытерпеть боль молча, и невольно вырвавшийся из груди крик раздосадовал ее самое.

– О, черт, – проговорила она, задыхаясь. – Мне хотелось перетерпеть, но, черт возьми, до чего же больно!

– Кричи сколько хочешь. Ори во всю глотку! – посоветовал Дэвон, надеясь, что его ободряющая улыбка скроет владеющий им страх. – Но прежде всего давай-ка освободим тебя от этих мокрых тряпок. Ты будешь рожать на ложе из теплых мехов, покрытых шелком. Ну скажи, кому еще из женщин так повезло?

Его слова не произвели должного впечатления на Лили. Она ворчала, не умолкая, пока Дэвон осторожно снимал с нее мокрую одежду и укутывал в мягкий, как масло, вишневый бархат. Оставив ее сидеть у сундука с сокровищами и не обращая внимания на ее ворчание, он устроил ей пышное ложе из кроличьего и лисьего меха.

– Возьми лучше муслин, – деловито посоветовала Лили, увидев, что Дэвон расстилает поверх мехов бледно-желтый шелк в качестве покрывала. – Его легче отстирать.

Он помог ей взобраться на роскошную постель и тщательно укрыл мехами сверху, хотя ее тело уже согрелось. Лили сказала, что чувствует себя лучше в сидячем положении, и Дэвон смастерил для нее импровизированную высокую подушку из завернутых в атлас бобровых шкур. Закончив, он выпрямился и с улыбкой отошел на шаг, чтобы полюбоваться делом своих рук.

– Что тут такого смешного?

– Ты похожа на беременную медведицу по пути на бал.

Но чувство юмора у Лили в эту минуту полностью отсутствовало.

– Как смешно! Просто умора, – ответила она с обидой в голосе, но это только заставило его рассмеяться. – У тебя есть еще остроумные замечания? Если да, выкладывай все сразу.

Все еще посмеиваясь, Дэвон присел рядом с нею и взял ее за руку.

– Расскажи мне историю своей жизни, – попросил он. – Расскажи мне все о Лили Трихарн, Как ты выглядела, когда была маленькой?

Она подозрительно уставилась на него.

– Ничего я тебе рассказывать не буду. Зачем тебе знать? Если бы тебя действительно интересовала моя жизнь, ты бы задал этот вопрос давным-давно.

Тут Лили охнула и приподнялась с подушки, вновь охваченная болью, пришедшей как будто в наказание за ее слова. Когда приступ наконец миновал, она откинулась назад, задыхаясь и обливаясь потом, напуганная продолжительностью и силой схватки.

– Неужели так и должно быть? – прошептала Лили. – Это слишком, слишком…

Она умолкла, увидев его лицо. Дэвон поспешил напустить на себя бодрый вид, но было уже поздно, Лили успела заметить его отчаяние. Ей стало совсем скверно.

– Все будет хорошо, – подхватила она его собственную песню и крепко сжала его руку. – Я это точно знаю. Меро говорила, что у меня будут быстрые и легкие роды, а она была ясновидящая.

– Кто такая Меро?

– Она была моим другом. Я жила у нее в доме на болотах. Ты положил волшебные камни на ее могилу, когда нашел меня той ночью. Я так и не поблагодарила тебя за это. Приляг рядом со мной, Дэв. Мне легче, когда ты рядом.

Дэвон вытянулся рядом с нею на лежанке из мехов и стал осторожно разминать ладонью ее живот В перерывах между схватками Лили рассказала ему о Меро, о жизни на болотах, о скульптурах и о стеклянной стене. По ходу рассказа образ старой женщины яснее высветился в ее собственной памяти; ей даже показалось, что она чувствует присутствие Меро в пещере. Это была приятная и утешительная фантазия.

Дэвон рассказал ей все, что знал о Коббе. Он припомнил, что мать его управляющего умерла родами. Это случилось за четыре года до появления на свет самого Дэвона. Ее звали Мэри Кобб. Любовница его отца.

– Ничего удивительного тут нет. Моя мать не смогла или не захотела жить одной жизнью с отцом, хотя я до сих пор не понимаю почему. Очевидно, ему нужен был кто-то на то время, что мать проводила в Девоншире.

В завещании его отца для потомков старого Кобба было оговорено исключительное право занимать должность управляющего в Даркстоун-Мэноре, буде они того пожелают. Очевидно, подобным образом Эдвард пытался загладить свою вину за то, что не признал сына, прижитого вне брака.

– Знаешь, о чем я подумала? Кобб потерял руку, спасая тебя и Клея, когда вы были детьми. Может быть, это еще больше его озлобило? – сказала Лили, размышляя вслух.

Она вспомнила гот день, когда нашла Кобба пьяным в его коттедже. “Дарквеллы – неподходящая компания для молоденьких девушек. Запомни: Дарквеллам доверять нельзя”, – предупредил он ее. Только теперь она поняла, что он, должно быть, думал о своей матери.

– Почему он все это оставил, как ты думаешь? – спросила она вслух, указывая на собранные в пещере сокровища. – Почему не взял все это и не сбежал? Он мог бы уехать куда-нибудь далеко-далеко и жить по-царски. И если уж на то пошло, почему он не убил Клея? Почему не добил его? Он же не мог не знать, что Клей в один прекрасный день все вспомнит!