Чтение онлайн

Около двух часов дня позвонила мама. Я взяла трубку, зная заранее, что разговор будет традиционным.

— Доченька, с праздником! — голос у мамы был бодрый, как всегда. — Ну что, кто-нибудь поздравил?

— Мама, привет. Спасибо. Да, поздравили, коллеги там…

— Я не про коллег. Мужчина какой-нибудь? Цветы подарили?

Я посмотрела на букет и усмехнулась.

— Подарили.

— Ой, правда? — в мамином голосе зазвучало такое искреннее оживление, что мне стало немного стыдно. — Кто? Рассказывай!

— Не знаю. Анонимно.

— Как это — анонимно? — мама растерялась. — Цветы прислали, а кто — неизвестно?

— Да. Без открытки. Доставка утром.

— Ой, доченька… — мамин голос стал мечтательным. — Это же романтика! Тайный поклонник! Я в молодости тоже… Ты помнишь, папа мне однажды прислал…

— Мам, это, наверное, просто ошибка.

— Какая ошибка? — мама была непреклонна. — Если бы ошибка, то цветы были бы какие-нибудь обычные, а ты говоришь — огромный букет. Это серьёзно. Может, это тот твой… как его… Андрей?

— Андрей сейчас с фитнес-тренершей.

— А Кирилл?

— Женат.

— А… ну, может, кто-то новый? Ты же у нас красивая, умная, хозяйственная. Почему бы и нет?

— Мама, не начинай.

— Я не начинаю, я просто… Дочка, тебе уже двадцать пять. Я не тороплю, но…

— Мама, я знаю. Всё хорошо. Я работаю, у меня есть планы.

— Планы — это хорошо, — вздохнула мама. — Но и о личном не забывай. Весна ведь. Самое время.

Мы поговорили ещё минут десять: о погоде, о здоровье, о том, что отец снова чинит машину в гараже и что тётя Света прислала фото своего нового внука. Я слушала вполуха, потому что мысли снова возвращались к букету. Мама права: весна, самое время. Но для меня весна всегда была временем не любви, а работы. Когда всё оживает, клиенты становятся активнее, новых проектов прибавляется, и я с головой ухожу в эти новые пространства, которые предстоит наполнить жизнью. Чужой жизнью. Моя собственная при этом оставалась где-то на периферии, тщательно спланированной и лишённой сюрпризов.

После звонка мамы я почувствовала лёгкую грусть. Не острую, а такую, тягучую, как этот лилейный аромат. Грусть по тому, чего у меня не было, но что, по мнению окружающих, должно было быть. По тому, что я сама, возможно, хотела бы иметь, но боялась признаться себе в этом.

Я снова подошла к букету. Он стоял на столе, белый, пышный, почти нахальный в своей красоте. Я протянула руку и осторожно коснулась лепестка. Прохладный, нежный. Живой. И в этом прикосновении было что-то интимное, будто я касалась не цветка, а чьих-то губ.

— Кто ты? — прошептала я в пустоту.

Букет молчал. Но где-то в глубине моего существа тихо, но уверенно пульсировало предвкушение. Оно было похоже на тот момент перед первым глотком хорошего вина, когда ты ещё не знаешь вкуса, но уже предчувствуешь удовольствие. Оно было похоже на весну, которая только что пришла и ещё не показала, что она может. Оно было похоже на надежду.

Я вернулась к работе, но теперь каждые полчаса поглядывала на телефон. Не потому, что ждала звонка — я не ждала. Просто в моей размеренной, контролируемой жизни появилась трещина, и сквозь неё просачивалось что-то, чему я пока не могла дать названия.

День тянулся медленно. Я закончила с эскизами, отправила их на согласование заказчикам, ответила на несколько рабочих писем. Потом приготовила себе лёгкий обед — салат и кусочек рыбы, как всегда, правильно, сбалансированно, без лишних калорий. Ела, глядя на букет, и чувствовала, что обычная еда сегодня кажется какой-то пресной. Может, потому, что я ела одна. А может, потому, что запах лилий заполнял всё пространство, и даже вкус еды казался чуть сладковатым, чуть более насыщенным, чем обычно.

После обеда я решила убраться. Не потому, что было грязно — у меня всегда чисто, — а потому, что мне нужно было чем-то занять руки и голову. Я вытерла пыль, пропылесосила, переставила книги на полках, полола цветы — у меня были живые растения, несколько фикусов и суккулентов, которые не требовали много внимания. Всё это время я старалась не смотреть на букет, но он был везде. Его аромат следовал за мной из комнаты в комнату, напоминая о себе.

К вечеру я устала от собственных мыслей. Слишком много размышлений об одном и том же. Я включила телевизор, но не смотрела, просто чтобы в квартире был какой-то фоновый шум, кроме птиц за окном и этого сладкого, тяжёлого запаха.

И тогда случилось то, чего я не ожидала.

В дверь снова позвонили.

Моё сердце пропустило удар. Я посмотрела на часы — половина седьмого. Уже темнело, за окном зажглись фонари, и в сгущающихся сумерках моя квартира с её идеальным порядком и огромным букетом на столе казалась декорацией к какому-то фильму, где сейчас должно произойти что-то важное.

Я подошла к двери, снова глянула в глазок. На этот раз за дверью стоял не доставщик, а девушка в форме курьерской службы, с небольшой коробкой в руках.

Я открыла дверь.

— Эмилия Сергеевна? — спросила она.

— Да.

— Вам доставка. Распишитесь, пожалуйста.

Я взяла коробку. Она была увесистой, обёрнутой в крафтовую бумагу, с логотипом дорогого бутика, который я знала, потому что иногда проходила мимо него в центре, но никогда не заходила внутрь. Цены там были такими, что одна вещь стоила как мой арендный платёж за месяц.

— От кого? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Отправитель пожелал остаться неизвестным, — вежливо ответила курьер.

Я расписалась, закрыла дверь и прислонилась к стене спиной, держа коробку в руках. Сердце билось быстрее обычного. Это было уже не просто цветы. Это было продолжение.

Я прошла в гостиную, села на диван, поставила коробку перед собой на журнальный столик. Развязала ленту, сняла крышку. Внутри, на тонкой папиросной бумаге, лежало платье. Я вытащила его, и оно рассыпалось в моих руках невесомым облаком нежно-лавандового цвета. Шёлк, длинный, летящий, с открытой спиной и тонкими бретелями. Под ним — туфли на тонкой шпильке, того же оттенка, что и платье, и маленький конверт.

Я открыла конверт дрожащими пальцами. Внутри была карточка из плотного картона, на которой каллиграфическим почерком было выведено всего несколько слов:

«Жду вас сегодня в восемь. Ресторан «Весенняя терраса». Приходите, если готовы узнать правду».

Ни имени. Ни подписи. Ни номера телефона. Только приглашение.

Я смотрела на эти слова, и всё внутри меня сжималось и разжималось, как гармошка. Страх, любопытство, недоверие, надежда — всё смешалось в один тугой клубок, который я никак не могла распутать.