Лилии на ветру
Шрифт:
Нора скакала по сцене горной козой, радуя зрителей не только чудесами пластичности, но и вокальными изысками. При этом не допускала ни одной фальшивой ноты. Мелкая в кости, невысокая, с тонкими чертами лица, фиалковыми глазами и длинной косой цвета спелой пшеницы, она великолепно подошла бы на роль светлой эльфийки в каком-нибудь фэнтезийном блокбастере. Ее даже гримировать не надо и вместо черного корсета и пышной алой юбки до колен переодеть в платье с шлейфом да смыть smoky eyes, макияж с эффектом дымчатых глаз. Лиля улыбнулась своим мыслям: вот бы удивился орк, посмей он обидеть это воздушное создание, – мнимая эльфийка размазала бы его одним движением хрупкого кулачка.
Парни также заслуживали внимания. Бэк-вокалист Макс – типичный скандинав: голубые глаза, светлые, почти серебряные волосы до плеч и леденящий сердце взгляд. Несмотря на «отмороженный» вид, блондин пользовался популярностью – фанатки у сцены время от времени визжали, перекрикивая музыку, и пытались пробиться к своему кумиру.
Сидящий за ударной установкой Алекс был не менее привлекателен, чем его коллега. Короткие темно-русые волосы, стоящие дыбом, и зеленые, как у кота, глаза. Если бы не заверения Кира, что Александр – вампир, Лиля поклялась бы, что парень принадлежит к семейству кошачьих, то есть он – оборотень, перекидывающийся в огромного котяру. Один воздушный поцелуй в толпу, и поклонницы барабанщика завопили, как мартовские кошки.
Клавишник Никита бессовестно эксплуатировал киношный образ романтичного вампира. Иссиня-черные волосы, глаза цвета индиго, аристократическая бледность и кровавые (Лиля усмехнулась, представив, как томный красавчик ругает Нору за то, что она опять без спросу взяла его красную помаду) чувственные губы. Белая шелковая рубашка под старину и черные обтягивающие штаны придавали ему весьма гламурный вид. Его поклонницы наверняка готки и, как предположила окончательно развеселившаяся девушка, поголовно шатенки.
Если бы в ее природе была потребность в фанатизме, своим объектом преклонения Лиля выбрала бы Эрика. И не потому, что знала о необычной родословной певца, а из-за его харизмы. Двухметровый светловолосый исполин с черными глазами вводил зрителей в транс своей энергетикой, безумием в голосе и взгляде, душой, вложенной в исполнение. Есть такие люди (в данном случае – нелюди), в присутствии которых пробуждаются не только скрытые источники энергии, но и энтузиазм с верой в то, что говорит кумир.
От судьбы не уйти, не спастиТе мечты, что дарила ты… —проникновенно пел Эрик. Ему эхом вторил бэк-вокалист:
Больше нет любви, больше нет любви,Больше нет любви…Песня резко оборвалась. Жирной точкой стали фонтаны синих искр, ударившие вдоль края сцены. Огненные переливающиеся струи, преломляясь у вершины, стремительно падали вниз, вызывая восторженные крики зрителей. Затем темнота скрыла и сцену, и зал.
В этот момент Лилиного колена коснулась чужая рука. Девушка едва сдержала крик, в последний момент по запаху парфюма узнав Кирилла.
– Не скучала? – поинтересовался оборотень, устраиваясь в кресле слева.
– Нет, ты быстро. Все в порядке?
– Да, оборудование установлено.
На этом их разговор оборвался. Прожектор высветил Эрика у стойки микрофона. Плод любви демона и ангела искренне улыбнулся зрителям и назвал следующую композицию:
– Представляем вашему вниманию премьеру песни, которую Алекс написал на одном дыхании уже после выхода альбома. Она посвящается всем влюбленным, которым не суждено быть вместе и которые расстались, так и не раскрыв друг другу душу. Встречайте! «Любовь палача»!
Белая ослепляющая вспышка. Снова тьма. Вспыхнули кроваво-огненные лучи лазерной графики. Клубы дыма затопили сцену. Надрывная музыка, создаваемая полувидимыми музыкантами. Девушки в длинных белых платьях со свечами в руках, томно двигаясь, обступили Эрика, стоящего у самого края сцены. Цепляющий душу проигрыш закончился, и солист поднес к крепко сжатым губам микрофон:
Он уйдет, когда догорит, плача, свеча,Растворится в сумерках, когда заалеет восход,И время, отмерев, восстановит свой ход,И ты не узнаешь, что таяла в руках палача.О! Тебе никогда не узнать,Почему не зовет за собой.За яд его любви перестань проклинать —Смерть ревниво скалится за его спиной.Вместе с другими слабонервными зрительницами Лиля взвизгнула – сзади Эрика вспыхнул гигантский череп, созданный лазерными лучами.
Следующие строки гроулингом исполнил Алекс:
Глупая, ты сама потушила, рыдая, свечу,А ведь дороже долга была любовь палачу.Неосознанно Лиля схватила Кира за руку и взволнованно спросила:
– У меня глюк? Или ребята правда обработали легенду о ведьме и палаче Смерти? Ту, в которой прислужник костлявой идет против своей Госпожи, чтобы спасти любимую? А она, поверив досужим домыслам, предает его?
Кирилл наклонился ближе и, опалив горячим дыханием девичье ушко, прошептал:
– У «Падших» все тексты на основе полуночных легенд или реальных историй.
Приятная дрожь пробежала вдоль Лилиного позвоночника: нежные губы мужчины коснулись мочки уха, игривый язык прочертил вертикальную линию вдоль шеи.
– Ясно. – Хотя ласку парня скрывала темнота, Лиля смутилась и опустилась глубже в кресло, тем самым отстранившись от оборотня.
Кир вздохнул и взял ее за руку.
Следующая песня под названием «Хамелеон» оказалась настоящей феерией: кроме лазерных лучей всех цветов радуги и пиротехнических штучек в постановке задействовали элементы огненного шоу. В годы учебы Лиле довелось писать для студенческой газеты об искусстве кручения горящих фитилей на цепочках – поинге, и теперь она с удовольствием наблюдала за мастерскими трюками фаерщиков.
Трое парней, стоя по периметру сцены, крутили огненные восьмерки. Две девушки, одетые в откровенные блестящие топы и юбки, танцевали с огненными веерами по бокам солиста. Еще один пойстер, настоящий мастер в обращении с огненным реквизитом, вращал фаершар прямиком за спиной вампира.
Хамелеон, хамелеон, хамелеонМеняет цвет, меняет тон.Свой среди чужих,Король среди своих,Ты одинок во всей Вселенной,Не маскируй тоску гримасою надменной…– А ведь и эта песня правдивая. – Лиля снова развернулась к вервольфу. – Мне бабушка рассказывала, что были когда-то оборотни, которые не только могли перекидываться в любых животных, даже мифических, но и принимать облик людей. Я бы хотела встретиться с таким полуночником.
Рука Кира, сжимавшая ее ладонь, напряглась.
– Вынужден разочаровать – хамелеонов больше не осталось. Сто лет назад их уничтожили совместными усилиями объединившиеся с оборотнями колдуны.
– Да? Я так не думаю, – загадочно улыбнулась журналистка. – Я еще ходила в школу, когда подслушала бабушкин телефонный разговор про принятие в нашем городе закона, давно утвержденного в Европе и Азии. Согласно ему хамелеоны имеют право перевоплощаться в других людей, только если получили на это добровольное согласие хозяина облика. В противном случае нарушителя ожидает смерть.