Чтение онлайн

— Сильно болит? — спросил наконец принц, справившись с волнением.

— Нет... Почти нет... Чуть-чуть... — голос мальчика напоминал шелест сухих листьев.

— Ты скоро поправишься. Вот увидишь, все будет хорошо. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня...

— Ваше... Высочество, вы ни в чем не винов... — мальчик закашлялся, но быстро справился с собой.

— Тшш... Тебе нельзя разговаривать... Молчи, лучше молчи... — говорил тихо принц, поглаживая руку мальчика.

— Ваше Высочество, — сзади неслышно подошел доктор. Он все время стоял в стороне и следил за состоянием больного. — Ребенок еще слишком слаб. Вам лучше оставить его и навестить позже.

— Да, да, конечно. — спохватился принц. — Я сейчас уйду... Но скажи хотя бы, как твое имя?

— Жан-Мишель Бельтуаз, ваше Высочес... тво...

— До скорой встречи, Жан-Мишель, до скорой встречи...

Принц поднялся, ласково посмотрел на мальчика и направился на улицу. Молча сел в карету, отвернулся к затемненному окну и словно бы задремал. Граф не решился заговорить. Он, как незримая тень, находился рядом, однако не вмешивался — принц должен разобраться в своих чувствах.

А принц размышлял: « Малыш здорово держится. Совсем слаб, а вид геройский. Улыбается... Надо же — Жан-Мишель Бельтуаз, какое громкое имя! Словно у дворянина. В следующий раз надо подробно выспросить, откуда он. А главное, как он узнал о той злополучной телеге? Может и правда заговор, как думает отец? Лишь бы он выздоровел! Господи, помоги ему! Дай силы!..»

Будь на то его воля, принц Генрих посещал бы больного мальчика ежедневно. Но во дворце один за другим шли бесконечные официальные приемы и требовалось присутствие всей королевской фамилии.

Приходилось часами просиживать в неудобном кресле, выслушивая речи иностранных гостей. А потом обеды, где малейшее отступление от этикета замечалось строгими церемониймейстерами. Все это порядком изматывало не только детей, но и взрослых.

Король не делал никаких послаблений в режиме, даже не отменил занятий. И Генрих с Филиппом встречали вечер как подарок небес, падали в постели без сил и тут же засыпали.

Лишь через неделю, долгую как зимняя ночь, принц вновь отправился в больницу св. Женевьевы.

— Ваше Высочество! — встретил его доктор Сен-Лурье, — спешу вас порадовать хорошим известием. Мальчик уже встает и вполне готов к переезду. Если вы, конечно, не решите оставить его здесь.

— Благодарю, это действительно прекрасное известие! — принц просиял. — Я вижу, что здесь о мальчике заботятся, но все же мне хотелось бы видеть его подле себя. Вы ведь сами видите, что я не могу часто навещать его.

— Ну что ж, думаю, что вы сможете забрать мальчика уже сегодня. Он достаточно окреп.

— Пойдемте же, пойдемте скорей к нему! — заторопился Генрих.

Жан-Мишель сидел на кровати, опершись свободной рукой на подушку и листал тонкую книжицу. Другая рука висела на перевязи.

— Здравствуй, — сказал принц, подходя поближе.

Мальчик поднял глаза, слегка смутился. Принц с удовольствием отметил, что болезненная бледность лица сменилась розовым оттенком.

— Здравствуйте, ваше Высочество, — ответил мальчик и попытался встать.

— Нет, нет, не вставай! — спохватился Генрих. — Ты позволишь мне присесть рядом?

— Это честь для меня, — произнес мальчик и указал книжкой на свободный табурет. Принц расположился на нем и помолчал с минуту.

— Как ты себя чувствуешь? Болит плечо?

— Да, немного побаливает. Но уже гораздо меньше.

— Что читаешь?

— Это сочинения Робера де Буало, про рыцарей.

— Не слыхал. Должно быть занимательно. Вот что, я собираюсь забрать тебя сегодня во дворец. Ты не против?

Жан-Мишель вопросительно взглянул на доктора.

— Мальчик мой, во дворце тебе будет намного лучше. Там и уход совершенно особый, и врачи более знающие. Не отказывайся. У меня, сам видишь, работы невпроворот, некогда заниматься только тобой одним. Но ты ведь уже идешь на поправку. Еще от силы месяц и думать забудешь о своей ране. Поезжай, малыш.

Мальчик улыбнулся и кротко сказал, глядя на принца:

— Я согласен.

— Вот и славно, — сразу отлегло от сердца у Генриха. — Тогда собирай вещи. Хотя у тебя их совсем немного.

— Вернее, совсем нет, — рассмеялся Жан-Мишель.

— А книгу я тебе дарю, — сказал доктор.

— Спасибо вам, за все. За книгу и... и за жизнь, что вы мне спасли, — поднимаясь, сказал ему мальчик. — Я никогда вас не забуду.

— Перестань, это ведь мой долг. — Доктор слегка приобнял мальчика, прижав к груди. — Прощай. И я буду очень рад, если ты навестишь меня когда-нибудь.

Монахини не скрывали слез от столь трогательной картины. Да и у Генриха явственно перехватило горло. Он поспешил увести поскорей мальчика на улицу и усадить в карету. Граф д’Ориньяк помогал ему поддерживать парнишку.

— Ну, вперед! — воскликнул принц. — Да не трясите слишком!

— Вот ты какой... — проговорил король Франции, когда вошел в комнату, где разместили Жан-Мишеля. — Сейчас ты еще слишком слаб, но позже у нас будет обстоятельный разговор. Я благодарен тебе за спасение моего сына, наследника престола. За тобой будет присматривать лучший врач королевства и надеюсь, он вскоре поставит тебя на ноги. А пока что ешь побольше, гуляй по саду и ни о чем плохом не думай. Здесь все желают тебе только добра.

— О, ваше Величество... — только и смог произнести мальчик. У него не хватило слов, чтобы выразить всю признательность.

Коротко всхлипнув, он отвернулся и прижался лицом к подушке, чтобы никто не видел его слез.

— Анри, — сказал король сыну, стоявшему у изголовья постели. — Присматривай за ним. Это было твое желание поселить его во дворце, вот и позаботься, чтобы я не слышал никаких нареканий. Ни от кого. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Принц кивнул. Он понял намек — маленький нищий мог оказаться и воришкой, и даже, кто знает — не убил ли он кого-нибудь!

Король покинул комнатку и мальчишки остались один на один.

Жан-Мишелю устроили постель в комнате рядом с лакейской. В ней поместилось кресло для сиделки, пара стульев, шкаф для белья и, конечно, кровать для больного. На невысокой инкрустированной тумбочке стояли пузырьки с лекарствами и мазью, миска с горячим бульоном, фарфоровое блюдо с булочками и вазочка с вареньем.

Ни врача, ни сиделки в комнате не было, они не решились входить, пока там находился сам король и его сын.