Чтение онлайн

Их отвели в круглое приземистое здание аштемара, холл собраний сабаина; усадили на расшитые подушки, церемонно предложили пиалы с водой. Высокий старик явно был самым главным среди старейшин, он представился, как Юсуф, сын Кемаля, и вежливо выслушал рассказ Острона; на его морщинистом лице было откровенное недоверие, но когда Острон передал слово Леарзе, который и поведал, что случилось в сабаине Кфар-Руд, недоверие плавно перешло в тревогу. Старейшина Юсуф точно знал господина Михнафа и его сына, наверняка слышал и о молодом пиротехнике.

– - Хубал милостивый, -- произнес старик, когда Леарза закончил говорить.
– - Да примут боги их несчастные души. Мы с радостью приютим тебя, Леарза, не сомневайся в этом.

– - ...Спасибо, господин Юсуф, -- тихо, но твердо отозвался парень, -- только я не останусь в Кафзе. Я должен идти вместе с Одаренными.

– - Но ты не воин, -- удивился будто старейшина.
– - Ради чего обременять их...

Острон мягко сделал знак, и Юсуф замолчал.

– - Это последняя воля господина Михнафа, -- сказал нари.
– - К тому же, Леарза действительно несколько часов отбивался от толпы одержимых в одиночку, господин Юсуф, вряд ли справедливо говорить о нем, что он не воин.

На том Леарзу оставили в покое; старейшины Кафзы с радостью предложили путникам заночевать на постоялом дворе сабаина, и Элизбар сам, хоть и скривился, сообщил, что он Одаренный Ансари, так что если кому нужен лекарь, то вот он.

Когда они шли по узким улочкам сабаина, Абу Кабил, оказавшийся рядом с Бел-Хаддатом, лукаво осведомился:

– - Значит, в сабаинах тебя зовут Вороном?

– - В разных местах меня зовут по-разному, -- отозвался тот с каменным лицом.
– - На западе я больше известен как Ворон, в Визарате меня знают, как Кваддару -- из-за моего меча. В далеких деревушках у Внутреннего моря меня называют Пумой.

– - Никогда не задерживаешься на одном месте, значит.

– - Как ты мог заметить, ассахан, -- угрюмо сказал Бел-Хаддат, -- у меня просто дар -- вызывать к себе неприязнь.

– - Может, стоит сделать лицо попроще, -- радостно предложил ему Абу Кабил.
– - И люди к тебе потянутся! ...И кваддару свою убери.

Холодный острый кончик медленно убрался назад под полу черного бурнуса.

– - Со мной лучше не шутить, -- предупредил Ворон.

– - А то что?

– - А то все узнают, из чего ты сделан, -- еле слышно прошипел тот.

Этот разговор слышал Острон, шедший позади; про себя нари почти недоуменно подумал: "ну и ну, этого Бел-Хаддата даже Абу не в состоянии смягчить своим добродушием".

Неудивительно, что на постоялом дворе не было ни одного путешественника, кроме них: лишь местные сидели здесь по вечерам, чтобы обсудить свои дела за чашкой арака, а этот вечер грозил быть особенно шумным. Постоялым двором владела бойкая пожилая женщина, "Марьям, вдова Карима", как она представилась им; она же и пожаловалась, что когда-то, во времена ее юности, через сабаин Кафза путешествовало много народа, в Умайяд и оттуда, а теперь все сидят по домам. Ее трактир был велик, но госпожа Марьям заявила, что в прежние-то годы бывало и такое, что комнат не хватало. Звучало почти что неправдоподобно: впервые с тех пор, как они жили в Тейшарке, Острону досталась отдельная комната, и всем его спутникам тоже. Кроме Исана: хотя госпожа Марьям удивилась и, кажется, подумала что-то не то, они настояли, чтобы Исан делил комнату с Абу Кабилом.

По комнатам, впрочем, сидеть никто не собирался. Элизбар с постной миной уже устроился на табурете в большом круглом зале первого этажа, а рядом с ним понемногу собирались люди; Острон и Ханса, переглянувшись, дружно фыркнули. Остальные расселись за столиками, и громогласно вещал о чем-то Абу Кабил, обращаясь к благодушному Анвару, а Дагман закрыл лицо ладонью в жесте, который передавал что-то наподобие "я вообще не с ними". Собственно говоря, на втором этаже постоялого двора остаться пожелал только Исан, даже Бел-Хаддат, нахохлившись, сидел в темном углу в одиночестве.

Острон, с утра желавший поговорить с Леарзой, отыскал молодого китаба и сел рядом; Леарза сидел на длинной скамье у стены, за столом, и уныло вертел в руках пиалу. Не успел нари ничего сказать, как тот сам заговорил с ним:

– - На самом деле, наверное, господин Юсуф был прав, -- уныло произнес он.
– - Я не солдат, я всю жизнь просидел в родном сабаине и, скорее всего, буду вам обузой.

Помолчав, Острон мягко ответил ему:

– - Если ты хочешь остаться здесь, мы не будем возражать. Конечно, господин Михнаф велел тебе идти с нами, но в конце концов, он не сказал, почему. И все-таки я не думаю, что ты будешь обузой, Леарза.
– - Он вздохнул.
– - Иногда люди, которые кажутся бесполезными, в итоге приносят пользы больше остальных. ...А ты вовсе не бесполезный.

– - Так может показаться, -- сказал Леарза, -- но рядом с тобой я никчемный. Ну, я могу устроить пару взрывов, только все это ерунда по сравнению с твоим Даром.

– - Ты умеешь стрелять из арбалета, -- возразил Острон.

– - Ага, -- мрачно согласился китаб.
– - Долго перезаряжать, и дальность у него значительно меньше, чем у лука. А с луком управляться у меня никогда не получалось.

– - Зато, как я слышал, арбалетный болт может даже пробить лист железа.

– - С близкого расстояния.

Тут с другой стороны к ним подошла Лейла и опустилась рядом с Остроном; тот немного растерялся, обнаружив себя тесно прижатым к ней. С другой стороны сидел Леарза, и отодвигаться к нему было как-то глупо. Девушка поставила перед собой пиалу с мутно-белой жидкостью.

– - Госпожа Марьям сказала, что у них есть музыканты, -- мило сообщила она, -- что попозднее, когда Элизбар закончит, они будут играть.

Острон сердито посмотрел на нее: ему казалось, что такие глупости сейчас неуместны. Леарза продолжал вертеть свою чашку, давно опустевшую, и молчал, и уж ему-то наверняка не до танцев, о которых мечтает Лейла. Но никакой взгляд, наверное, не мог заставить ее угомониться; Лейла склонила голову набок и добавила:

– - Потанцуешь со мной сегодня, Острон?

– - Нет, -- резковато отозвался он.

– - Всего лишь разок? А то мне опять придется просить Абу Кабила, а он оттопчет мне все ноги.

– - Лейла, у меня нет настроения танцевать, -- намекнул Острон. Она еще будто придвинулась к нему, и он всерьез задумался о том, а не сделать ли вид, что ему куда-то понадобилось, и не попросить Леарзу выпустить его из-за стола...

Тут на скамью опустился Абу Кабил, отрезав пути к отступлению: и не догадываясь о метаниях Острона, кузнец ничтоже сумняшеся избрал место рядом с Леарзой, и теперь просить их обоих было бы глупо, а Лейлу... ну, в общем, он почувствовал себя беспомощным и загнанным в ловушку.

– - Ни у кого нет настроения танцевать, кроме Абу Кабила, -- надула она губы.

– - Нет, красавица, -- отозвался тот через Леарзу и Острона, -- я сегодня не танцую.

– - Ну вот!
– - рассердилась будто Лейла.
– - Ты не хочешь, Абу не хочет, Сунгай и Искандер небось тоже на меня посмотрят со свирепым видом, вот так, -- она состроила рожицу, -- может, мне тогда вообще Бел-Хаддата попросить?

– - А этот и вовсе в ответ ткнет в тебя своей кваддарой!
– - сказал Абу.

– - Почему бы тебе не попросить Элизбара?
– - раздраженно предложил Острон.