Чтение онлайн

– - Надеюсь, он не ранен, -- в ужасе воскликнул Острон. Сунгай и Халик расхохотались.

– - Ну, шишка на затылке у него преизрядная.

Фарсанг одиннадцатый

Ярко светит солнце прямо впереди, заливая все вокруг, но холод пробирает до костей, потому что солнце светит, но не греет.

Потому что серая муть в уголках глаз, еле заметная, она пугает собой, она сзади, и тем страшнее, что невозможно заглянуть туда прямо: смотреть в лицо опасности проще, чем чувствовать ее присутствие за спиной.

Одно успокаивает: впереди по-прежнему, как всегда, как всю жизнь, сияет огромное огненное светило.

И только тихие, лукавые шепотки слышны позади.

Вы все равно проиграете.

Нет. Уходи. Тебе не сломить меня! Я слишком давно знаю тебя и твои отродья.

Серая мгла колышется, будто смеясь.

Лучи солнца внезапно кажутся такими далекими и нереальными.

Город наш, вам больше не вернуть его.

Ты лжешь. Нас миллионы. Мы сокрушим тебя, мы вернем себе то, что наше по праву, мы восстановим защиту, и больше ты не обманешь нас.

Тонкие струйки, словно щупальца, пробираются все дальше, все еще на самом краю сознания. Они понемногу захватывают все больше и больше пространства. Солнечный лик по-прежнему ясен, но невыносимо далек и холоден...

Ты умрешь.

...Халик открыл глаза.

– - Мерзкая дрянь, -- прошептал он одними губами, глядя в серый предутренний сумрак.
– - Ты нашел способ прокрасться в мои сны. Но ты все лжешь, темный бог. У нас есть надежда. У нас есть надежда...

***

Корабельные мачты расчертили лиловеющее небо тут и там, будто лес; брызги из фонтана Нахаванди летели в спину. Вечер мягко опускался на город, и дневная сутолока порта уже начала затихать, и картины более мирной, чем эта, Острон не видал уже давно. А может быть, просто нежные звуки барбета заставляли реку и закат выглядеть особенно красиво.

Улла, перебиравший струны инструмента, задумчиво смотрел перед собой. День у обоих выдался непростой: с утра Ниаматулла тренировался вместе с остальными новобранцами, тогда как Острон сражался с Халиком, и на этот раз слуга Мубаррада не очень-то сдерживался, заставляя своего ученика использовать новообретенное умение чувствовать соперника по полной. Чувствовать Халика, впрочем, было совсем не так, как одержимых, когда Острон закрывал глаза, ему казалось, что рядом с ним мягко сияет солнечный свет -- который, впрочем, иногда приходит в движение, да так стремительно, что Острон все равно едва успевал отражать удары.

Халик выглядел мрачным, будто что-то тревожило его, но Острон не придал особенного значения: действительно, у Халика было очень много забот.

– - Что ж, -- под конец тренировки сказал он, -- вижу, умение чувствовать противника пришло к тебе. Пора, пожалуй, открыть тебе второй секрет.

– - Он в том, чтобы уметь двигаться быстро, как колибри?
– - уныло спросил Острон, изрядно уставший за утро.

– - Нет, нет. В том, чтобы подстроиться под противника, -- без улыбки ответил Халик.
– - Ты уже в состоянии чувствовать, что собирается предпринять твой враг. И ты знаешь, что каждый враг чувствуется по-своему. Становясь чем-то вроде его тени, копии, начинаешь не просто предугадывать его движения -- повторять их, и поверь, нет ничего сложнее, чем поймать собственную тень.

– - Отчего-то я думаю, что с маридами это делать не рекомендуется, -- предположил Острон, разглядывая свой ятаган. На тренировках Халик запретил ему пользоваться ятаганом Абу: слишком легкий, поэтому теперь в руке у Острона был самый обычный клинок не очень хорошей ковки, незаточенный -- специально для учений.

– - И ты прав, -- неожиданно согласился слуга Мубаррада.
– - Но иногда, когда выбора нет, приходится это делать.

Ниаматулла заглянул ближе к вечеру, опасливо оглядываясь; Острон прекрасно знал, что Улла побаивается Сафир и ее гнева, потому сам вышел на улицу, и двое молодых людей пошли бесцельно бродить по городу, болтая.

Прогулка как-то сама собой закончилась на портовой площади, возле фонтана. Улла взялся за барбет, Острон наблюдал за моряками, еще суетившимися у своих кораблей.

– - Мечник из меня никакой, -- наконец с легкой тоской заметил Улла, опуская руки. Барбет безвольно болтался на его коленях.
– - Если б драться было так же просто, как играть музыку.

– - Каждому свое, -- с философским видом сказал Острон.
– - Я знаю, как драться, но понятия не имею, как играть на барбете. Когда я был ребенком, один старик в нашем племени хотел поучить меня, но через неделю сдался и сказал, что мне верблюд на ухо наступил.

– - Угу. А еще ты Одаренный. А я вот, несмотря на то, что маарри, только вчера умудрился чуть не захлебнуться в чашке воды.

– - Это как?

– - ...Подавился.

Острон невольно фыркнул. Что правда, то правда: за недолгое время знакомства с Ниаматуллой он уже усвоил, что со стихией воды у будущего аскара отношения не задались.

– - Ладно еще, в пустыне воды мало, -- буркнул Улла.
– - Утонуть там негде.

Гигантская река, будто насмехаясь, негромко и равномерно плескала волнами о каменный берег. Острону опять подумалось: шестеро Одаренных. Их должно быть шестеро... но пока только двое. Хотя об этом они обычно не говорили, Сунгай как-то намекнул, что рано или поздно придется искать остальных, если сами не найдутся.

А может быть, другие Одаренные тоже где-то рядом, совсем близко, только Дар им еще не открылся? Вдруг Ниаматулла на самом деле -- Одаренный?

Подумав об этом, правда, Острон снова фыркнул.

– - О, -- протянул Ниаматулла, смотревший в другую сторону.
– - Никак Ханса идет. Его выпустили, значит.

– - Небось он страшно разобиделся и ищет нахуду, который бы его увез из Ангура, -- пробормотал Острон.
– - Он с самого начала не больно-то горел желанием состоять в страже Эль Хайрана.

Невысокий марбуд действительно как раз спустился по улице, выходившей на площадь, и заходящее солнце скользнуло по лихо завязанному платку на его густых волосах; ступив на плоские плиты, паренек оглянулся, будто ища кого-то взглядом, заметил Острона и Уллу и пошел к ним.

– - Непохоже, чтобы ему был нужен нахуда, -- вполголоса сказал Улла. Острон поднял голову. Ниаматулла взял пронзительный, дурно звучащий аккорд.
– - К нам направляется юный Ханса, -- прогнусил он, подражая ритму сказаний, -- чтобы сказать что-то важное.

Трям.

– - Может, он попрощаться хочет.

– - Чтобы попрощаться с великим Остроном, -- послушно поправился Улла и снова издал диссонирующее "трям".

– - Эй, факел, -- окликнул Ханса, оказавшийся в этот момент уже близко.
– - Я тебе кое-что сказать хотел.

– - Так говори, -- ответил Острон. Тот с независимым видом сунул большие пальцы рук за пояс. Отвел взгляд.

– - В общем, спасибо.

– - За что?

– - Ну, ты спас Лейлу. Она теперь только о тебе и говорит, дура. А еще тот кудрявый джейфар сказал, что это ты заступился за нас и заявил, что ты нам веришь. Это правда?