Чтение онлайн

— Господин Веньер, — тихо сказал Теодато. — Много их, по-вашему?

Старый охотник, припавший ухом к земле, медленно поднялся. Лицо его было хмуро.

— Большой отряд, — отозвался он. — Человек пятьдесят-шестьдесят. И собаки. Судя по голосам, табатенские борзые; злее их нет.

Кеттерлианцы по-прежнему молчали; было что-то обреченное в этом молчании.

— Для чего они так нужны ему? — рассерженно спросил Тео. — Для чего охотиться за ними так, будто они — сосредоточие мирового зла?

— Они — символ, юноша, — буркнул Веньер. — Живое доказательство того, что инопланетяне существуют. Этих людей им необходимо распять и повесить на главной площади Тонгвы, чтобы каждый мог прийти и посмотреть, и убедиться, что мы сильнее, что мы правы.

Теодато сжал кулаки. Тем временем Богарт закончил поить последнюю лошадь.

— Поезжайте, — сказал Тео. — Скорее. Леарза, ты же знаешь дорогу? Веди их.

— Что ты задумал? — спросил профессор; Леарза молчал и только посмотрел на Дандоло. Тот тряхнул головой.

— Мы останемся здесь. Так, господин Веньер? Каков шанс, что собаки пойдут по нашему следу?

— Табатенские борзые отлично чуют кровь, — ровно отозвался старик. — Они предпочтут кровавый след, Тео.

— Хорошо. — Теодато принялся копаться в седельной сумке; отыскав то, что хотел, — охотничий длинный нож, — он решительно полоснул себя по предплечью, так что выступила кровь. — Уходите, чего ждете!

— Вы подвергаете себя огромной опасности, — вмешался профессор Квинн. — Вдвоем вы никогда не выстоите против отряда, и!..

— Это неважно! — перебил его Теодато. — Главное — время. Мы дадим вам время! Уходите. Сейчас!

Люди зашевелились, заржали лошади. Собачий лай был все ближе. Кровь медленно капала с пальцев Теодато, уздечка из-за этого скользила, но он лишь крепче сжал конские бока ногами. Старик безмолвно пустил собственное животное рысью, которая быстро перешла в галоп. Теодато не оглядывался. Черная равнина была по левую его сторону, лес угрожающе молчал по правую. Лошади были напуганы: чуяли близость погони, не было особой нужды еще понукать их.

«Жаль только, — подумалось Теодато, — я и вправду никогда не увижу их родной планеты».

* * *

Их оставалось шестеро; сперва они ехали верхом, но лес очень быстро стал настолько непроходимым, что пришлось спешиться. Люди молча покорно шли вперед, не задавая вопросов, они смирились с любым будущим, которое могло ожидать их. Возможно, потерявшие всадников лошади еще подарят им немножко времени: предоставленные самим себе животные разбрелись во все стороны.

Леарза продолжал шагать. Профессор Квинн, неуклюже переваливаясь, сумел догнать его и сколько-то шел рядом; не глядя на молодого китаба, он спросил:

— Ты знал об их решении?

— Знал, — глухо отозвался тот.

— Ты мог бы сразу сказать им, что надо делать.

— Да, но это было их решение, профессор. Я не хотел влиять на них.

— …Они выживут?

Леарза помолчал.

— Кто знает. Никто не всемогущ, профессор.

Лай собак перестал приближаться, потом сместился куда-то вбок и вовсе начал стихать. Особенного облегчения беглецам это не принесло. Дорога становилась все более трудной, хуже всех приходилось не привыкшим к таким условиям профессору и Малрудану; Финну приходилось поддерживать то одного, то другого. Ноги увязали в грязи, колючие ветви цеплялись за одежду.

— Еще немного, — тихо сказал Леарза.

Тем временем уже далеко к северу от них продолжали мчаться бешеным галопом две лошади. Они тоже понемногу углубились в лес, скользили между вековыми дубами, перескакивали через гигантские корни. Это не могло продолжаться вечно; Теодато хорошо понимал, что всему приходит конец.

Конец пришел раньше, чем он надеялся: задыхавшаяся лошадь Веньера неудачно споткнулась о корягу и с диким ржаньем опрокинулась, старик едва успел соскочить. Теодато резко остановил своего жеребца и спешился, подбежал к нему.

— Вы в порядке?

— Да… — прохрипел Веньер, оттолкнул его: бешено кричавшая лошадь извивалась в опасной близости от них. — Проклятье, эта тварь сломала себе ногу…

— Идемте скорее, — Теодато дернул старика за локоть. — Придется вдвоем на одной, далеко она нас не унесет…

— Не нужно, Тео. Видать, такова моя судьба.

— …О чем вы?

— Я останусь тут, — улыбнулся Веньер, вытаскивая из-под полы куртки заветную кобру. — Задержу их еще немного. Ты отправляйся дальше: к северу отсюда начинается болото. Бросишь коня, сам будь осторожен. В болоте у тебя есть шансы оторваться от них, наверняка эти простофили понятия не имеют, куда лезут.

— Но господин Веньер… — растерялся Теодато. — Вы же… я понимаю, я готов пожертвовать собой!.. Но вы? Ведь вы же?..

— Да, твоя любовь к их машинам мне непонятна, — хрипло рассмеялся старый охотник. — Но знаешь, я всегда считал, что Фальер ошибается. Он много говорил на собраниях, еще когда молодой Алехандро был жив, убеждал нас в том, что человечество — главное сокровище вселенной, что мы должны гордиться собой. Но я прожил много лет, Тео, и все это время предпочитал проводить с природой, а не с человеком. Я вот что скажу тебе, — они неправы. Если человек — царь вселенной, то какой же из него глупый царь!.. нет, и еще раз нет. Давай, поезжай скорее. Надолго мне все равно не задержать их. Если небо будет благосклонно к тебе, Тео, авось ты и увидишь их машины, отправишься к звездам.

Теодато замешкался. Лошадь, сломавшая ногу, по-прежнему хрипела, лежа в грязи; проглянула луна, ясно осветив прогалину. Собачий лай не утихал.

— Иди же! — повторил Веньер и отвернулся, изучая взглядом устройство кобры.

Тогда Тео набрался решимости, вручил собственную кобру Веньеру и вскочил обратно в седло. Не оглядываясь, он поскакал прочь, еще глубже в лес; воздух становился тяжелым, спертым, пахло гнилыми листьями. Лунный свет облегчал ему дорогу, жеребец уверенно перепрыгивал через коряги и корни, продирался через заросли. Острые ветви рассекли Теодато щеку, порвали рукав рубашки; кровь капала на взмыленную шею лошади и мешалась с потом. Копыта жеребца все глубже погружались в перегной, разбрасывали во все стороны комья грязи. Сколько он так мчался, Теодато не знал. Луна несколько раз скрывалась за тучами, но ненадолго и быстро вновь проявлялась на небе.

Вдалеке позади раздались выстрелы. Он стиснул зубы и еще ударил лошадь в бока каблуками сапог. Один… другой… третий… какая-то собака неистово, страшно завизжала… еще четыре, пять подряд.

«Прощайте, господин Веньер».

Страха у него не осталось. Клочья пены летели в сумраке, перепуганный насмерть жеребец скакал вперед рваным галопом, ничего уже не видя перед собой. Теодато остался один; он знал, был уверен, что погибнет. Он не думал о собственной смерти в эти моменты, только истово надеялся, что руосец успеет, что его гибель окажется не напрасной.