Чтение онлайн

– - Ну что ты, -- она надула губы.
– - Такие интересные новости! Вы слышали, Орсо? Говорят, на днях должен из Вакии прибыть двоюродный брат Теодато Дандоло! По слухам, еще их родители разругались насмерть и не общались много лет, но этот Моро, кажется, намерен восстановить родственные отношения.

– - Тьфу, -- немного рассердился ее муж, -- и это ее интересные новости. Женщины! Лучше бы эти люди обсуждали последний опубликованный труд господина Контарини, но нет, их волнуют какие-то там самонадеянные юнцы.

– - Господин Контарини написал новую книгу?
– - спросил Кандиано; действительно, ни Теодато Дандоло (короткий укол зависти: Дандоло был одним из вычислителей), ни какой-то там Моро его не интересовали.
– - Я еще не имел возможности прочесть ее.

– - О, если хотите, я вам принесу свой экземпляр. Мне кажется, мысли, которые он высказывает в своем труде, просто неоценимы, -- важно ответствовал Витале Камбьянико, большой любитель философских трактатов, -- не говоря уже о том, что они беспрецедентны! Никто до господина Контарини, кажется, не задумывался о таких вещах. Вот скажите, Орсо, что вы думаете о наших отношениях с бездушными?

– - ...А что?
– - удивился тот.
– - Мне кажется, я думаю то же, что и все... никогда раньше не обращал внимания на эту тему. Предки бездушных принесли благородную жертву, позволив нашей цивилизации развиваться, и мы обязаны уважать их за это.

– - Да, но это не все, -- светлые глаза Камбьянико блеснули.
– - Положим, предки нынешних бездушных действительно сделали свой выбор, и мы обязаны их уважать, но современные нам с вами бездушные? Спрашивал ли их кто-нибудь, хотят ли они жертвовать собой ради нас?

– - ...Странный вопрос, -- Орсо Кандиано поднял седоватую бровь.

– - Вот в этом и дело, -- невпопад добавил Камбьянико.
– - За них уже все было решено. Но вы сходите как-нибудь в жилой квартал закованных, Орсо: посмотрите, в какой чудовищной нищете они живут. Как они страдают! Неужели они в самом деле должны страдать?

– - А вы сами там были?

Камбьянико это сбило с толку: очевидным образом, ответ был отрицательный.

– - Нет, но мы с женой принимаем меры, -- наконец нашелся он.
– - Мы мечтаем организовать общество, целью которого было бы помогать бездушным и особенно закованным. Ведь это по-человечески, не правда ли? Сострадание -- то, что отличает нас от машин.

– - Я не уверен, что бездушные оценят ваши старания, -- прохладно заметил Орсо Кандиано.
– - Впрочем, если вы действительно желаете попробовать, я бы на вашем месте поговорил сначала с кем-нибудь из управляющих; только они в полной мере понимают этих людей, они точно знают, каковы чаяния и надежды бездушных.

– - Да, конечно, вне всякого сомнения, вы правы, Орсо. Так я занесу вам на днях книгу?

– - Почему бы нет, если она вам не нужна, -- согласился он.

Супруги пожелали ему доброго вечера и оставили его; Кандиано продолжил сидеть в одиночестве, снова оперевшись локтем о ручку кресла. "Этот Камбьянико, -- думал он, -- непроходимо глуп. Из тех, кто любит кричать во всю глотку и ничего не делать. Что он знает о бездушных? Ничего. Другое дело господин Контарини, возможно, болван попросту неправильно понял его философские построения".

***

Молочное сияние заливало мир. Под ногами была твердая металлическая поверхность; всюду, куда ни посмотри, -- облака...

"Я на крыше. Все как и должно быть".

Одной рукою он держался за серебристый поручень, уходивший в туман, он знал, что поручень должен быть холодным, но холода не ощущал. В ушах отчаянно свистел ветер. Облака окутали город, так что не видно было ничего, кроме пробивающих сливочную поверхность шпилей. Где-то далеко мерцал красный огонек.

Он стоял, потому что никуда не нужно было спешить; он не представлял себе, что можно делать что-то еще, только стоять и смотреть на эти облака, столпившиеся вокруг него. За исключением ветра, все оставалось неподвижным. Само время остановилось.

Как он оказался на этой крыше, наконец, что это за город, -- он не помнил, но и это было неважно, он просто дышал полной грудью и чувствовал себя свободным.

Свобода...

Он помнил, что он должен опасаться за свою свободу, но почему -- не знал, все расплывалось в дымке. Никто не мог настичь его, пока он здесь, и он оставался, и ветер трепал его куртку, волосы, напрасно пытался сбить его с ног.

– - Время, -- произнес знакомый голос.
– - Словно песок между пальцами, оно неумолимо ускользает, и никакими усилиями не сдержать его. Ты знаешь, почему?

– - Нет, -- отозвался Леарза.
– - Время не касается меня.

– - Верно. Ты хватаешься за любые знания, какие только можешь добыть. Но ты боишься времени и избегаешь его, даже вопросов о нем. Ты поступаешь, как трус. Обернись и посмотри мне в глаза.

Он медленно повернулся.

Рядом с ним, совсем близко, стоял другой человек. Ветер точно так же вздыбил на нем кожаный плащ, рвал его длинные волосы; ноги этого человека утопали в тумане, светло-карие, почти желтые глаза в упор смотрели на Леарзу.

– - Проклятый ублюдок, -- выдохнул китаб.
– - Оставь меня в покое, убирайся! Какого черта ты преследуешь меня? Я не хочу даже вспоминать о тебе. Ты мертв! Ты мертв!

– - Мне некуда идти, -- повторил Эль Кинди.

– - Так исчезни, растворись!

– - Я не могу. Я -- часть тебя. Ты можешь бесконечно убегать от собственной тени. Прими это, как полагается мужчине, и не скули, будто побитый щенок.

Леарза осекся и склонил голову, тяжело дыша. В чем-то этот мерзавец был прав; он понимал, что принять это, как мужчина -- означает...

– - Ты и этого боишься, -- снисходительно добавил Эль Кинди.
– - Ведь никто не знает, что ожидает тебя

там

.

– - А ты?
– - Леарза поднял взгляд на него и криво усмехнулся.
– - Ты же умер! Что ждало тебя

там

, Эль Кинди?

– - Я не знаю, -- бесстрастно отозвался тот.
– - Ведь я -- не то же самое, что человек, живший тысячи лет назад. Я лишь его кровь в твоих жилах.

Я

, в отличие от него, так никогда и не перешагнул этой черты.

Он остался стоять, навалившись спиною на поручень крыши, и туман обволакивал его. Страха в груди не было, только бесконечная усталость. Ничего нельзя было изменить... ничего.

– - Что это за место?
– - хрипло спросил Леарза.

– - Это твое собственное сознание, -- был ответ.
– - Долгое время эта часть его была наглухо закрыта от тебя самого. Но время уходит, и наконец оно раскрывается.

– - Пока что я только вижу тебя во снах, -- сказал он.
– - Скоро начну слышать и наяву, так? Как Острон и остальные. А потом...