Чтение онлайн

– - Проклятый ублюдок, -- выдохнул китаб.
– - Оставь меня в покое, убирайся! Какого черта ты преследуешь меня? Я не хочу даже вспоминать о тебе. Ты мертв! Ты мертв!

– - Мне некуда идти, -- повторил Эль Кинди.

– - Так исчезни, растворись!

– - Я не могу. Я -- часть тебя. Ты можешь бесконечно убегать от собственной тени. Прими это, как полагается мужчине, и не скули, будто побитый щенок.

Леарза осекся и склонил голову, тяжело дыша. В чем-то этот мерзавец был прав; он понимал, что принять это, как мужчина -- означает...

– - Ты и этого боишься, -- снисходительно добавил Эль Кинди.
– - Ведь никто не знает, что ожидает тебя там.

– - А ты?
– - Леарза поднял взгляд на него и криво усмехнулся.
– - Ты же умер! Что ждало тебя там, Эль Кинди?

– - Я не знаю, -- бесстрастно отозвался тот.
– - Ведь я -- не то же самое, что человек, живший тысячи лет назад. Я лишь его кровь в твоих жилах. Я, в отличие от него, так никогда и не перешагнул этой черты.

Он остался стоять, навалившись спиною на поручень крыши, и туман обволакивал его. Страха в груди не было, только бесконечная усталость. Ничего нельзя было изменить... ничего.

– - Что это за место?
– - хрипло спросил Леарза.

– - Это твое собственное сознание, -- был ответ.
– - Долгое время эта часть его была наглухо закрыта от тебя самого. Но время уходит, и наконец оно раскрывается.

– - Пока что я только вижу тебя во снах, -- сказал он.
– - Скоро начну слышать и наяву, так? Как Острон и остальные. А потом...

– - Но я не Асвад.

– - Откуда мне знать, кто ты на самом деле!

Эль Кинди тихо, сипло рассмеялся.

– - Ты никогда не был идиотом.

– - Они считают, что это лишь особенность головного мозга, -- пробормотал Леарза.
– - Что все дело в его устройстве. Быть может, когда-нибудь они научатся удалять эту проклятую часть, из-за которой я вижу тебя. Сделают мне лоботомию...

– - Это все равно, что умереть.

Он отмахнулся.

– - Перестань стоять на месте, -- сказал Эль Кинди.
– - Возьми себя в руки. Хоть раз задайся вопросом о том, что такое время.

– - Да для чего мне это? Я не имею к нему никакого отношения! И ты проваливайся к черту!

– - Ты имеешь ко времени самое прямое отношение, Леарза. Или ты забыл, кто ты?

– - Проклятый неудачник.

– - Время неравномерно. Оно истинно только в одном-единственном моменте: сейчас. Прошлое уже утрачивает свою истинность, становится иллюзией. Будущее еще не наступило и может быть изменено.

– - Разве?
– - оскалился Леарза.
– - Очень тебе удалось изменить его, а?

– - Я пытался. То, что я не смог, лишь означает, что я был слаб.

– - Уж если ты был слаб...

– - Были и сильней меня, -- возразил Эль Кинди.
– - К сожалению, наш Дар всегда был самым... тяжелым бременем. Многие сходили с ума, не в состоянии справиться с видениями.

Леарза промолчал. Время стояло на месте; единственный истинный момент...

– - Человечество насажено на иглу времени, -- добавил Эль Кинди, оглядываясь на облачное море позади себя.
– - И не может слезть с нее. Но такие, как мы...

– - Не сравнивай меня с собой! У меня нет твоего проклятого Дара и никогда не было!

– - Почему ты считаешь, что его никогда и не будет?

Он осекся.

Тишина.

– - Нет, -- прошептал Леарза.
– - Только не это. Нет. Этого не может быть. Ведь дедушка сказал, что Дар не откроется мне. Я лишен твоих чертовых способностей. Я...

– - Он сказал, что Дар не откроется тебе, -- перебил его Эль Кинди, и его золотые глаза уставились на китаба.
– - Что небо заберет тебя раньше. Небо забрало тебя.

***

– - Надоели, честное слово, -- чуточку сердито буркнул себе под нос молодой Теодато Дандоло, комкая надушенную записку и метко швырнув ее в корзину для бумаг.
– - Спасибо, Нанга, и можешь идти.

Нанга, смуглый и пожилой уже бездушный, коротко поклонился и послушно вышел.

Теодато Дандоло принадлежал к древнему, хотя, может быть, доселе не слишком знатному клану, в числе представителей которого талантливые люди встречались, но довольно редко; сам он был гордостью и главной надеждой своих родителей, которые, невероятно обрадовавшись тому, что их сын открыл в себе дар вычислителя, вскоре после его совершеннолетия удалились на покой в один из уединенных степных монастырей. В самом деле Теодато был на удивление на них не похож; почтенные супруги Дандоло с младых лет были честолюбивы и амбициозны, помимо прочего, свято чтили учение Арлена и твердо для себя решили, что закончат свою жизнь в медитациях и посте.

Молодой их отпрыск терпеть не мог старые традиции и не слишком-то стремился занять какое-нибудь уважаемое место в Централе. Разумеется, его приняли в гильдию вычислителей, и довольно часто у него появлялась какая-нибудь работа, но карьерный рост Теодато интересовал мало.

И тут еще этот докучливый двоюродный брат, который, видите ли, решил, что необходимо простить друг другу старые обиды (родительские в том числе), и с неделю тому назад прислал письмо, в котором просил разрешения нанести визит.

Теодато пожал тогда плечами и ответствовал, что он ничуть не возражает, -- в самом деле ему было глубоко наплевать. Но потом каким-то образом выяснилось, что о прибытии этого проклятого Моро знает весь Централ, и каждый второй встречный непременно желал выразить свое мнение по этому поводу, предпочтительно самому Теодато; дамы писали записки, убеждая его простить (что прощать?..) и принять этого Моро, как брата-близнеца, седовласые старики наставляли его, даже были те, кто считал, что двоюродного брата нужно гнать в шею и вспомнить, по какой причине их родители разругались. Теодато, между прочим, об этой самой причине не имел ни малейшего понятия и нисколько не желал знать.

Ну что ж, по крайней мере, вот уже сегодня дражайший братец должен прибыть полуденным рейсом в Тонгву, некоторое время Централ точно будет стоять на ушах, ну а потом уж они налюбуются на объект своих сплетен и, даст небо, успокоятся.

С такими раздраженными мыслями Теодато собирался на железнодорожный вокзал: любезного гостя надо было встретить.

На Анвине вот уже не первое тысячелетие производились автомобили: бездушные машины с железными внутренностями, однако использовались они лишь в крайних случаях, и на широких улицах Централа редко можно было встретить хоть один, поскольку аристократы издревле предпочитали лошадей. Теодато было наплевать на то, что у машины внутри бесчувственный двигатель, собранный из металла: зато машина перемещалась во много раз быстрее лошади. Только приходилось все-таки седлать игреневого жеребца, да к тому же, эта скотина обладала чертовски скверным характером и вот теперь опять едва не оттяпала хозяину палец; по привычке выругавшись себе под нос, он все-таки вскочил в седло.