Чтение онлайн

Мы созданы друг для друга.

Его тьма танцует с моей.

Но такие мужчины не попадают к таким девушкам, как мы, шепчет мама.

Я провожу пальцами по волосам.

Адриан другой. Конечно, в чем-то он обязан своей семье, но это не значит, что однажды утром он проснется и решит, что предпочел бы разделить свою постель с европейской светской львицей, а не с дочерью официантки.

Но он мог.

Он мог делать все, что ему заблагорассудится, и я была бы единственной, кто остался бы болтаться без дела.

Я опускаю взгляд на письмо о приеме, смятое между моих пальцев.

А потом я хватаю свой телефон.

***

— Ты принесла мне маффин, — это первые слова Адриана, когда я переступаю порог его комнаты в общежитии. — Ты пытаешься подкупить меня?

— Ни в коем случае. — Я протягиваю шоколадный маффин, надеясь, что угощение отвлечет от всей той нервной энергии, которую я только что принесла в комнату.

Я сбрасываю пуховик Moncler — еще один подарок Адриана — и сажусь в одно из глубоких кресел.

— Я зашла в кафетерий. Там была распродажа выпечки. — Я тереблю рукав.

— Я думал, ты полна решимости провести всю ночь, вытирая пыль в своей комнате в общежитии перед новогодними проверками на следующей неделе, — говорит он. — Ты пришла, чтобы наконец-то попросить меня о помощи в борьбе с плесенью, которая растет в твоих кофейных кружках?

— Я бы никогда не подвергла этому другого человека. — Я перевожу взгляд на потрескивающий камин. Уже май, но Адриан всегда поддерживает огонь в камине, когда он здесь, независимо от весенней влажности Коннектикута.

Не то чтобы я могла его винить — пламя смягчает пространство больше, чем любой из верхних ламп.

— Что-то не так.

— Ничего нет…

— Ты ерзаешь, — говорит он мне. — Ты всегда ерзаешь, когда нервничаешь. — Адриан опускается в другое кресло и жестом приглашает меня подойти.

Теперь меня пригласили, и я, не теряя времени, сворачиваюсь калачиком у него на коленях, как довольная домашняя кошка, наслаждаясь его кедровым одеколоном.

Мне не следовало бы даже поднимать эту тему.

Я должна просто остаться такой, именно такой, навсегда.

Пусть все идет своим чередом, как им заблагорассудится.

Это мимолетная, соблазнительная мысль, но инстинкт самосохранения слишком силен, чтобы отмахнуться от него, и сейчас или никогда, поэтому я отрываю голову от его свитера и говорю:

— Я тут подумала. О Гарварде.

Он выжидающе поднимает бровь, глядя на меня.

Я собираю свои нервы.

— Допустим, мы расстались…

— Мы бы не расстались. — Плоский, резкий ответ — это именно то, что я ожидаю услышать из его уст.

— Но если бы мы это сделали…

— Мы бы не стали.

— Но если по какой-то причине мы это сделали…

— Мы, по какой-то причине, не стали бы этого делать.

Вырывается раздраженный вздох.

— Ладно, в гипотетической ситуации, если мы…

— Нет такой ситуации, гипотетической или иной, при которой мы бы расстались. — На его челюсти дергается мышца.

Я делаю глубокий вдох.

— Прекрасно. В альтернативной вселенной, с альтернативными Адрианом и Поппи, которые тоже учатся в Гарварде, как ты думаешь, что произошло бы, если бы они расстались?

Его прищуренные глаза — единственный ответ, который я получаю, поэтому я добавляю:

— Мы могли бы неловко помахать друг другу в коридорах? Время от времени отправлять пьяные сообщения? — Я втягиваю воздух. — Ты бы забрал у меня Гарвард?

Понимание осветляет выражение его лица.

— Это то, о чем ты беспокоишься? Что я могу отобрать у тебя Гарвард?

— Ты мог бы, — тихо признаю я. — Ты — единственная причина, по которой у меня он вообще есть.

Он этого не отрицает.

Ни один из нас никогда не притворялся, что я честно получила место в Гарварде.

— Я бы никогда не взял то, что позволяет мне держать тебя рядом, — отвечает он.

Я не уверена, насколько хорошо у меня получается скрывать нарастающее в моей крови разочарование.

— Но если ты больше не хотел быть рядом со мной…

— Нет такого будущего, в котором мы не были бы вместе, — огрызается он. — Я думал, ты хочешь этого так же, как и я.

— Конечно, — возражаю я. — Конечно, хочу. Я отдаю тебе свое будущее. Ты держишь это в руках, пока мы разговариваем, и мне нужно знать, не должно ли что-нибудь случиться…

— И что, по-твоему, может случиться? — Он склоняет голову набок, предупреждение в его голосе звучит так же громко, как вой сирен на дороге.

— Ну… — Я сглатываю, чувствуя себя явно неловко. Мне не больше, чем ему, нравится обдумывать "что, если", но я действительно обдумываю их. — Ты мог бы встретить кого-нибудь. Знаешь, кого-нибудь поближе к себе… — Я не собираюсь говорить "родословная". Я отказываюсь использовать это слово. — … по социальному положению.

— Верно, — протягивает он. — Потому что до этого момента меня так интересовал социальный статус. — Он сжимает мою челюсть, вынуждая меня поддерживать зрительный контакт. — Посмотри на меня. Ты забыла ту часть, где я терплю почти всех в мире, кроме тебя? Я даже не подозревал, что способен на желание — настоящее желание, — пока ты не пришла ко мне.

Это должно заставить меня почувствовать себя лучше. Это должно меня успокоить, но…

— Желание непостоянно. — Я качаю головой. — Желание растет и ослабевает из-за поверхностности. Стресс, облегающее платье, пара фунтов, скука…

Он усмехается.

— Ты должна знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что мое желание не непостоянно или поверхностно.

— Может быть, не сейчас.

— Никогда.

— Ты этого не знаешь. Не уверен, — парирую я. — Подожди год. Или два. Может быть, тебе станет скучно. Может быть, ты поймешь, что хотел бы привести кого-то домой, в свою семью, не беспокоясь обо всей логистике. Может быть, ты начнешь думать, что я не такая уж особенная. Может быть, твое желание изменится, и я просто…