Чтение онлайн

Первая лестница ведет в другую общую комнату, больше предыдущей, оформленную в нейтральных темных тонах, с футболками спортивных команд и плакатами. В камине потрескивает еще один огонь.

Я слышала много историй об общей комнате для мальчиков.

Что и кто там делал, но я никогда раньше сюда не поднималась. У меня никогда не было для этого причин. Четыре года, а у меня ни разу не было парня, который пригласил бы меня подняться по этой лестнице или затащил к себе в комнату — это мысль, которой я отказываюсь позволять жечь себя прямо сейчас.

Вместо этого я обыскиваю комнату, пока мой взгляд не натыкается на доску объявлений, приколотую к стене над темно-зеленым диваном, оттенком светлее горохового супа, который я ела сегодня.

Он идентичен тому, что был в комнате для девочек. Список всех студентов, проживающих в этой части здания.

Я нахожу имя Микки, указанное в алфавитном порядке — комната 504.

Конечно, он должен жить на верхнем этаже.

К тому времени, как я добираюсь до верха второго лестничного пролета, мои бедра горят, и ядро моего разочарования приберегается для тех, кто решит, что лифт поставит под угрозу историческую целостность здания.

Комната 504 расположена в самом конце узкого полутемного коридора с видом на заднюю часть здания.

Я поворачиваю за угол, останавливаясь, когда замечаю мужской силуэт, задержавшийся у двери на лестничную клетку с пожарным выходом.

Микки?

Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть какие-то черты лица и что-то похожее на вьющуюся шевелюру.

— Микки? — Зову я.

Силуэт вздрагивает, но вместо того, чтобы повернуться в мою сторону, он открывает дверь пожарного выхода и исчезает на лестнице. Они двигаются быстро, но на мгновение их заливает флуоресцентный свет лестничной клетки, и я вижу их — его — лицо.

Адриан Эллис?

Я моргаю, и он уходит, но я безошибочно узнаю аристократический нос и острый подбородок, которые вот уже четыре года не сходят с первых полос школьной газеты.

Я думаю, он тоже живет здесь, наверху.

Что-то вроде трепета пробегает по моей спине, когда я подхожу к двери Микки.

Может быть, это плохая идея.

Я могла бы просто развернуться, пойти домой и потребовать извинений завтра. Проделать весь этот путь сюда, возможно, было немного перебором, но…

Это он оставил меня одну сегодня вечером.

Поэтому я делаю глубокий вдох.

И стучу.

С другой стороны не слышно ни звука — ни тихой болтовни телевизора, ни музыки. Он либо спит, либо его вообще нет дома, но на случай, если это первое, я кричу:

— Микки? Микки, ты там?

По-прежнему никакого ответа.

Я вздыхаю.

Вот и все для моей очной ставки.

В последний раз я громко стучу костяшками пальцев по старому дереву, и, к моему удивлению, дверь со скрипом открывается под тяжестью моего кулака.

Я открываю рот, чтобы изрыгнуть извинения за то, что ворвалась в его общежитие без предупреждения, но комната пуста, а большое окно с двойным остеклением рядом со столом распахнуто.

Холодный воздух бьет мне в лицо, и я шаркающей походкой подхожу к окну.

Если только Микки не любит спать при сорока градусах мороза (прим. 6 градусов по Цельсию) и холодном ветре, он ни за что не собирался оставлять ее открытой.

Я хватаюсь за щеколду, но мое тело становится твердым, как камень.

Я моргаю один раз.

И еще раз — просто чтобы убедиться, что мне ничего не мерещится.

Но именно тогда начинаются крики, и я знаю, что я не единственная, кто заметил тело Микки, лежащее пятью этажами ниже, его голова раскололась, как дыня, на бетоне.

Глава третья

Я не пью воду, которую мне дал детектив.

Я достаточно насмотрелась сериала «Закон и порядок», чтобы знать, что они могут извлечь ДНК подозреваемого из этих маленьких пластиковых стаканчиков, и хотя миниатюрный, сурового вида детектив ясно дал понять, что я не подозреваемая, паранойя никуда не делась.

Двустороннее зеркало в комнате для допросов мало чем помогает.

— Прямо сейчас я не веду никакого расследования, — уверяет меня детектив Миллс. — Я просто пытаюсь собрать воедино то, что произошло. И почему. — Она повторила это по меньшей мере пять раз.

С другой стороны, я тоже отвечала на один и тот же набор вопросов по меньшей мере пять раз.

Нет, Микки не сказал в кафетерии ничего такого, что заставило бы меня поверить, что он причинил бы себе вред.

Нет, никто не говорил ничего такого, что заставило бы меня поверить, что они причинили вред Микки.

Нет, я не видела, как он прыгнул.

Нет, я больше не несовершеннолетняя, и мне не нужно, чтобы вы звонили моей маме.

Да, я в порядке.

Кажется, она понимает, что я немного нервничаю в отношениях с правоохранительными органами, но это не помешало ей оставить меня томиться на этом жестком металлическом стуле, пока она подтверждает мое алиби на вручении стипендии.

Та самая презентация, которую Микки проводил в своей комнате в общежитии, скорее всего, в середине…

Я качаю головой.

— Я видела его сегодня утром. Во время ланча. — Прошло несколько часов с тех пор, как правоохранительные органы вытащили меня, оцепеневшую и напуганную, из комнаты Микки, и шок все еще окрашивает каждое слово. — У нас были планы. Мы должны были провести презентацию вместе. Он позаботился о том, чтобы я знала об этом.

— И как он выглядел, когда ты с ним разговаривала? — Она заправляет непослушную прядь шоколадно-каштановых волос обратно в тугой пучок в стиле милитари. Она молода. Может быть, чуть за тридцать, но тени под ее карими глазами говорят о том, что последние десять из них она, вероятно, плохо спала по ночам.

Я, моргая, смотрю на металлический стол, на пустые прорези, в которые они вставили бы пару наручников, если бы они были на мне.

— Он казался… — Я продолжаю пытаться вспомнить наше общение во время ланча, но детали ускользают от меня. Кажется, я не могу вспомнить, улыбался ли он, хмурился, плакал или что-то еще прямо сейчас. — … Хорошо. Не похоже, что он собирался возвращаться в свою комнату в общежитии и…

У меня пересыхает в горле.

Я не могу заставить себя сказать это.