Чтение онлайн

— Ты солгала об этом, — говорит он. — И я не вспомнил, поначалу… Но потом все прояснилось. В день в центре тестирования ты была там. Пару рядов назад. — Его взгляд скользит к моей макушке. — Я помню твои волосы.

Я киваю. Я так и думала.

— Йен…

— Заткнись! — Он рычит и размахивает ножом в мою сторону. — Не у тебя здесь вопросы. Я закончил говорить. Теперь твоя очередь. — Мое сердце бешено колотится, когда он делает еще один шаг вперед, занесенный нож всего в нескольких дюймах от моего лица. — И ты собираешься рассказать мне все.

Из моих легких вырывается прерывистый вздох, до меня доходит серьезность моего положения: если я откажусь, он зарежет меня. И если я объясню, он захочет ударить меня ножом.

По крайней мере, последнее даст мне еще немного времени.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Если я скажу тебе, ты меня отпустишь?

Его губы скривились в усмешке.

— Посмотрим, когда доберемся до конца истории.

Вряд ли это обнадеживает, но я не уверена, что у меня есть большой выбор.

— Я знала, что меня не примут, — начинаю я. Мой голос дрожит. — Еще до того, как я прошла тест, я знала, что не попаду. — Я прикусываю губу, неуверенная, не вызовет ли эта следующая часть нового приступа гнева. — Но я знала, что ты сдаешь тест. Ты говорил об этом несколько месяцев, и я подумала… — Еще один прерывистый вздох. — Я подумала, что если я собираюсь попасть в Лайонсвуд, ты — мой лучший шанс.

Гнев вспыхивает в его зеленых глазах, но его голос устрашающе спокоен, когда он спрашивает:

— Как ты поменяла тесты?

Как ни странно, легче всего пересказать худшую часть истории.

— Ну, это потребовало некоторого планирования, — объясняю я. — На тест записалось не так уж много детей, поэтому я знала, что администратор уделит им много внимания.

— Анна. Она, должно быть, тоже была в этом замешана. Ты подкупаешь ее или что-то в этом роде?

И вот она: худшая часть истории.

— Нет. — Я качаю головой. — Она не была. За пару месяцев до этого мы сблизились, и мне удалось убедить ее сдать SSAT.

Его глаза расширяются, но я продолжаю.

— И ты помнишь, как строго они относились к тому, что мы могли принести, а что нет. Только карандаши и бутылка воды.

Брови Йена хмурятся.

— Только не говори мне, что ты натерла ее карандаши апельсиновой кожурой или что-то в этом роде.

Я потираю затылок.

— Нет, это из-за воды. Я добавила немного — всего пару капель — апельсинового сока в свою воду. Затем, во время нашего последнего перерыва в уборной, прямо перед тем, как администратор взял у нас тесты, я заменила их.

— И чуть не убила ее, — резко добавляет он.

— Но я этого не сделала! — Я парирую в ответ. — Это была всего пара капель. Достаточно, чтобы вызвать реакцию, вывести администратора из себя, но не настолько, чтобы убить ее.

Я потратила эти месяцы, прежде чем задавать Анне всевозможные вопросы о ее редкой, но тяжелой аллергии на апельсины.

Я также знала, что она все время носила с собой ЭпиПен.

Впервые с тех пор, как он напал на меня из засады, Йен смотрит на меня взглядом, в котором нет гнева, а недоверие.

— Ты отравила ее.

Я ощетинился.

— Едва ли.

— И что? Пока все волновались из-за приступа Аны, ты поменяла тесты? Вычеркнула мое имя и добавила свое?

— Прямо перед тем, как администратор выпроводил нас всех из комнаты, — тихо отвечаю я.

Напряженная, удушающая тишина опускается на гараж, пока Йен переваривает правду.

Я не двигаюсь.

Я не дышу.

Я ничего не делаю, но продолжаю надеяться, что, если постою здесь достаточно долго, он примет меня за один из пыльных электроинструментов Рика и уйдет.

— Ты… — Он качает головой. — Ты хоть представляешь, какого хрена ты со мной сделала? — Его голос срывается, как и моя решимость.

— Ты не представляешь, как мне жаль, — умоляю я. Я подхожу к нему. — Йен, я…

— Жаль? —ТИ его снова распирает от ярости, он небрежно швыряет в меня нож. — Ты украла у меня Лайонсвуд! Ты украла все мое будущее!

Я прижимаюсь к верстаку.

— Я знаю, я…

— Ты не знаешь! — Он кричит. — Ты знаешь, что я месяцы терзал себя из-за этого теста? Месяцы, когда я перебирал практические вопросы, чтобы понять, где я облажался. Как только я получил свой балл, я пошел к научному консультанту и попросил — на самом деле умолял — посмотреть, какие вопросы я сделал неправильно.

Мой взгляд опускается в пол.

— Прости.

— Прекрати так говорить, — шипит он. — Твои извинения ничего для меня не значат, Поппи. Это ничего не меняет. Я имею в виду… — Маниакальный смех вырывается из его горла. — Срань господня. Я мог бы учиться с такими же умными сверстниками, как я. Меня могли бы обучать профессора с мировым именем. И прямо сейчас мне не следовало подавать заявление в общественный колледж только для того, чтобы сэкономить деньги. Университеты Лиги плюща должны выстроиться в очередь у моей двери со стипендиями на полный цикл. — Его взгляд становится острее. — Твое «прости» может исправить что-нибудь из этого?

Я вздрагиваю.

— Нет.

— Тогда, пожалуйста, скажи мне, что, черт возьми, мне с тобой делать.

— Ты мог бы сдать меня полиции, — выпаливаю я, в моей голове формируется что-то похожее на план.

Он фыркает.

— Сдать тебя? Что, как будто копов будет волновать один инцидент с академическим мошенничеством, имевший место четыре года назад?

— Лайонсвуду не все равно, — говорю я ему. — Их академическая репутация священна. Они не могут допустить, чтобы такой скандал угрожал запятнать его репутацию.

— Или они просто скроют это, — парирует он. — Ты уже отняла у них четыре года образования. Что значит еще пара месяцев?

— Нет, если ты пригрозишь обратиться к прессе, — говорю я. — Им придется что-то делать — тихо, конечно. Они выгонят меня без диплома. Наверное, меня не примут ни в один колледж мира.

Йен молчит, взвешивая мое предложение, и я стараюсь не выдать видимого вздоха облегчения, когда рука, держащая нож, опускается вдоль его бока.

Пожалуйста, просто скажи "да" и позволь мне уйти отсюда.